– Правильно, обманщик и обманутый – они вполне подойдут друг другу. – Взглянув исподлобья, женщина протянула мне чашку. Я сидел на ступеньке, а она стояла внизу, поэтому такой взгляд был вполне естествен, но мне хотелось увидеть в нем тайный смысл. Как только продавец насекомых и зазывала уйдут, мы с женщиной останемся в полном смысле слова наедине.
– Прекрасно, особых возражений у меня нет. – Спустившись с лестницы, я взял чашку. Коснулся кончиков пальцев женщины, нежных, как холодный соевый творог. – Но проявляйте твердость, никакими разумными доводами их не проймешь. К тому же, хотя это и называется переговорами, мы должны остаться непреклонными…
Женщина быстро переглянулась со мной. Сжала губы. Подула на кофе и сказала:
– Комоя-сан, я все хочу спросить вас. Вы говорите, что юпкетчер, поедая свои экскременты, все время поворачивается, обращая голову в сторону солнца. А когда становится темно и он засыпает, то оказывается повернутым к западу, так?
– Видимо, так, – недовольно ответил продавец насекомых.
– Вот это-то и странно. Что же он делает, проснувшись на следующее утро?
– Откуда мне знать, спроси у Капитана. Покупателю должно быть лучше известно.
– Я об этом даже и не подумал, но теперь вижу, что и в самом деле странно, – удивился я.
– Ничего странного. – Продавец насекомых наклонился над самой чашкой, отчего очки его запотели. – Пошевелите мозгами… мозгами. Циферблат не обязательно должен быть разделен на двенадцать часов, я собственными глазами видел циферблаты, на которых обозначено двадцать четыре часа.
– Но разве юпкетчер не обращен всегда головой к солнцу?
– Нужно нажать на него и, выдавив экскременты, заставить повернуться на полкруга. Тогда он окажется обращенным куда следует.
– Браво. – Женщина рассмеялась, не отрывая губ от чашки, по поверхности кофе заходили круги. – Вы кому угодно голову заморочите. Как это вам удается, не сходя с места, выдумывать такое, я потрясена.
– Не уверен, что вам удастся так же ловко выкручиваться на переговорах, – сказал я.
– Не беспокойтесь, все будет в порядке. – Зазывала громко отхлебывал кофе.
– Главный принцип будущих переговоров – ни на шаг не отступать от позиций Капитана, – поддакнул продавец насекомых, очки которого все еще были затуманены. – Вы мне это поручили, и я оправдаю ваше доверие.
– А если само предложение переговоров не что иное, как предлог для начала боевых действий?
– Ну а что думаете вы, Комоя-сан, как человек, служивший в силах самообороны? – Зазывала, глядя на мой «узи», делал движение пальцем, будто нажимал на спусковой крючок. – Сможем мы защититься в случае чего?
– Наши противники – старики, и к тому же профаны в таком деле. А у нас прекрасно укрепленный опорный пункт. И боевая мощь немалая – пять самострелов, семь автоматов…
Прерывистый зуммер. Вызов по портативной рации.
Мы все четверо, словно сговорившись, вскочили и дружно бросились вверх по лестнице. Зазывала бежал впереди, продавец насекомых тащил женщину за руку, я подталкивал ее сзади. Необходимости в этом не было, но это действовало на меня успокаивающе. Из рации донесся хриплый бас, точно говорил простуженный слон…
Это был голос не Сэнгоку, а Тупого Кабана.
«Привет, сколько лет, сколько зим. Это я, твой папочка. Прием».
«Я же тысячу раз повторял: не желаю с тобой говорить. Тонкетч».
«Постой, забудем прошлое, мы ведь взрослые люди. Прием».
«Не забывается. Тонкетч».
«Выслушай – тебя от этого не убудет. Прием».
«Тонкетч, тонкетч».
«Честно говоря, нам нужно кое к чему приделать ноги…»
Зазывала схватил меня за руку. Пальцы разжались, и переговорная трубка тут же оказалась у продавца насекомых. Тот плечом оттеснил меня, и я очутился сзади. Но зато теперь я тесно прижимался боком к животу женщины.
«Слушаю вас. Мне поручено вести переговоры. Прием».
«Кто вы такой? Прием».
«Я – Комоя. Ответственный за внешние связи. Сообщите, какое у вас к нам дело? Прием».
«Ответственный за внешние связи – ишь куда хватил. Скажите лучше, чем вы занимаетесь на самом деле. Прием».
«Торгую учебными пособиями. Главным образом насекомыми. Перейдем к делу. Хочу спросить вас без обиняков: к чему нужно приделать ноги? Прием».
«Интересные дела. К трупу – к чему же еще? Прием».
«Вот оно что! Значит, у вас неприятности с трупом. Откуда он взялся? Происхождение трупа ведь может быть самым разным – убитый, умерший, погибший от несчастного случая… Прием».
«Откуда мне знать, спросите у моего сына. Прием».
«Не морочьте голову, что вы имеете в виду? Прием».
«Ничего не имею. Это труп, от которого избавились вы сами, вот и все…»
– Что за чепуха! Не видел я никакого трупа, ничего не знаю о нем! – воскликнул я.
Портативная рация – одностороннего действия, и вести по ней одновременный разговор невозможно. Я закричал непроизвольно, хоть и знал, что Тупой Кабан меня не услышит, поскольку он не переключил рычажок на прием. Продавец насекомых успокаивающе похлопал меня по плечу, а женщина еще крепче прижалась к моему боку. Тупой Кабан продолжал:
