— А почему я не могу развестись и быть счастлива и любима? По-честному, без обмана! Почему ты всякий раз хватаешься за сердце, когда на моем пути встречается достойный человек? В чужую постель, — пожалуйста, моя мамочка не против, замуж — ни в коем случае!
Ирина внезапно разрыдалась. Она плакала и думала, что нервы совсем на пределе.
— Второй приступ за один вечер, — это уже слишком, — сказала она сквозь слезы. — Я не могу так больше жить. У меня глаза постоянно на мокром месте. Сегодня при Женьке расплакалась. Мама, я брошу Романа и уеду в Москву!
Теперь уже разрыдалась мать.
— А о родителях ты подумала?
— Вы уже не маленькие.
— Уедешь в Москву! А Виталик без отца останется! Ты думаешь, кому-то нужен чужой ребенок?
— А что, сильно заметно, что он нужен Роману? Сколько раз в году Виталик видит отца? Я же и так живу как мать-одиночка! Первого сентября веду сына в школу одна! Последний звонок — все с папами — мамами, мы с Виталиком вдвоем! Я не хочу больше одна!
Мать закрыла лицо руками и прошептала:
— Все! Теперь совсем Витаська сиротой будет! Лучше бы я не дожила до этого дня!
Ирине стало жалко мать:
— Ну почему сиротой? Ма! Ты меня обижаешь. Я-то у него всегда была и всегда буду. А Романа как не было, так и не надо.
— Ах, Ирина. Это же старо как мир. Выйдешь замуж, пойдут общие дети, и Виталик станет никому не нужен.
Мать скорбно уставилась в пятно на ковре. Она страдала.
— Ма! Ладно тебе… Ведь сама знаешь, что это одни лишь разговоры. Никуда я не поеду.
Глава 36
На следующее утро заявились Надуевы. Роман, как ни странно, приехал с ними.
— Ты же звонил из Ленинграда, — удивилась Ирина.
— Это было неделю назад, — целуя жену, сказал Роман. — Появились дела в Орджоникидзе, пришлось заехать, — пояснил он и с подозрением уставился на Ирину:
— А ты что, мне не рада?
— Тебе-то рада, — ответила она и показала глазами на Надуева старшего, фальшиво сюсюкающего с Виталиком.
— Ну потерпи, радость моя, они ненадолго. Мать вообще не хотела ехать, — приболела, — но отец запереживал, что один с ребенком в дороге не справится, — сообщил Роман, провокационно целуя жену в ушко.
— С каким ребенком? — почуяв неладное, отстранилась от мужа Ирина. — В какой дороге? О чем ты говоришь?
— Ну что за паника? — поморщился Роман, пытаясь вернуться к своему приятному занятию. — Лучше поедем прогуляемся, я взял для родителей номер в гостинице, — он многозначительно посмотрел на жену, — здесь слишком много народу. Я соскучился…
Ирина вскочила с дивана.
— Никуда я не поеду, пока не объяснишь, что вы задумали!
Она закричала так громко, что все: и мать, и отец, и Виталик, и Надуевы, перестали заниматься своими делами и уставились на Ирину.
— Только не надо из всего делать трагедию, — разозлился Роман.
Этот разговор должен был стать второй частью его сценария, и теперь он досадовал, что первая, более приятная часть, после его сообщения будет уже невозможна.
— Мои родители тоже имеют право на общение с внуком, — на всякий случай повысил тон Роман. — Ничего страшного не произойдет, если ребенок недельку погостит у них.
— Чудесно! Вы уже все решили! Такая мелочь, как мое мнение, — вам, конечно же, ни к чему! — возмутилась Ирина.
Мать испуганно хлопала глазами. Она боялась скандалов и зачастую ради мира готова была на удивительные жертвы.
— Доча, ну что ты так разошлась? Ведь всего на недельку. Ты и не заметишь, как пролетит время. Пусть Виталик побудет у дедушки с бабушкой. Они же так редко его видят. И ты отдохнешь.
— Каникулы начнутся только через неделю, — уже не так уверенно ответила Ирина.
Но тут в разговор вмешался сам «предмет» раздора и жизнерадостно сообщил:
— Ма! Да мне уже сейчас в школе делать нечего! Контрольные мы все написали. Сейчас учителя одних двоечников вызывают или тех, у кого спорный вопрос с годовой оценкой. А мне уже и годовые в журнал поставили.
Ирина ревниво заметила, как загорелся ехать к Надуевым сын, и расстроилась окончательно.
— Нет! — отрезала она. — Что хотите делайте, — не пущу. У меня совсем другие планы. Надо было предупреждать заранее. Все, извините, я на работу опаздываю.
Она поспешила в другую комнату. Мать засеменила за ней.
— Иринка, доча, неудобно получается. Сваты ехали в такую даль, сватья вон больная даже приехала…
— А тебя не обижает их беспардонность? «Даже больная приехала»! Настолько была уверена, что едет не зря! Люди прежде чем мешок для картошки из дома отдать, сто раз подумают, а тут ребенка — раз и нате вам на блюдечке по первому требованию! Есть телефон, — могли позвонить, предупредить, тогда еще, может быть, как-нибудь и сговорились бы. Все, мама! Не трать понапрасну время. Не пущу Виталика.
Мать вздохнула и вышла из комнаты. В глубине души она была рада такому решению, но испытывала неловкость по отношению к сватам и опасалась скандала.
Когда Ирина уже держалась за ручку входной двери, в прихожую выскочил Роман.
— Любимая, подожди, неужели никак нельзя урегулировать этот вопрос?
— Я опаздываю, поговорим после.
— Я отвезу тебя.
— Нет. Не хочу привыкать к роскоши.
