– Ребятушки! – Иван встал со стула и махнул рукой в сторону выхода. – Все свободны! Совет правления вот-вот уволит нарушителя законов. Ведь вас предупреждали, выписывали официальное предупреждение: перестать контактировать с незаконными археологами! А вы его проигнорировали.
– Это правда? – спросил кто-то из студентов. – Вы поддерживаете нелегальных копателей, которые могут быть связаны с болезнью безумия?
Михаил Васильевич растерялся и не нашёл, что ответить.
Студенты стали подниматься и выходить из аудитории. Вскоре наедине с Михаилом Васильевичем остались лишь Слава и Ждан. Преподавателю стало нехорошо, он взялся за голову и присел.
– Михаил Васильевич, он это нарочно, просто сорвал коллоквиум, – сказал Слава.
– Идите, ребята, идите, – по-доброму сказал Михаил Васильевич.
– Иди, – сказал Слава Ждану.
– А ты?
– Топай!
Ждан, озираясь, покинул аудиторию.
Слава подошёл к преподавателю.
– Те фотографии и прочее, что вы показывали на факультативах и на компьютере были найдены вашими друзьями нелегальными археологами?
– Это правда.
Слава задумался. Он всегда уважал Михаила Васильевича, и ему казалось, что этому преподавателю можно довериться. Слава решил рискнуть, посмотрел в сторону двери, убедившись, что рядом никого нет.
– Вы спите днём?
Михаил Васильевич с горечью и разочарованием в глазах посмотрел на него.
– Думаешь, у меня болезнь безумия?
– Предполагаю, – Слава перешёл на шёпот, – что этой болезни нет.
Михаил Васильевич тут же переменился в лице. Он снова стал смотреть на Славу с отеческой добротой.
– Идём со мной.
Михаил Васильевич проводил Славу в свой кабинет. Он на ключ запер дверь и подошёл к большому сейфу.
– Здесь я храню одну драгоценную вещицу, – признался Михаил Васильевич.
Он достал из сейфа папку с документами, а оттуда вынул большую фотографию. Снимок был высокого качества. На нём был изображён круг, разделённый на сектора, какие-то части с непонятными картинками и символами. Каждый сектор отличался от другого по цвету. В центре было нарисовано будто бы светлое пятно, от которого исходили лучи. Но эти лучи попадали не в каждый сектор. Освещённых и тёмных секторов было поровну. В каждом секторе стояли определённые символы. Фотография была яркой и очень красивой.
– Я много лет посвятил изучению древних артефактов, – сказал Михаил Васильевич, – но так и не смог расшифровать этот снимок. На фотографии незаметно, но этот объект рельефный и сделан из камня. Сейчас нет технологии нам известной, чтобы сделать такую вещь. Забирай.
– Отдаёте это мне? – удивился Слава.
– Спрячь в надёжном месте и никому не говори о снимке. Иван сказал правду, – вздохнул Михаил Васильевич, – мне присылали предупреждение о том, чтобы я прекратил заниматься своим любимым делом. Я это игнорировал. Велика вероятность того, что слова Ивана о моём скорейшем увольнении – правда. Тогда на этом они не остановятся. Я не хочу, чтобы такие вещи пропадали. Моего друга археолога зовут Памил. Вдруг судьба сведёт вас вместе когда-нибудь. Вот его фото. Он очень много знает.
– Вас арестуют?
– Скорее всего.
– Почему же вы не сбежите? Большой Континент огромен, тем более…
– Бежать? – добродушно улыбнулся Михаил Васильевич. – Только если на Вулканические острова… Но для этого я слишком стар.
Слава взял две фотографии и спрятал в планшете.
– Вы очень хороший человек, – сказал он, – удачи вам.
– Тебе удачи, Бронислав.
Слава вышел из кабинета Михаила Васильевича, с ужасом думая, что, скорее всего, видит его в последний раз.
Ждан ожидал друга неподалёку.
– О чём вы разговаривали?
– Я просто помог ему дойти до кабинета, Михаилу Васильевичу стало плохо. Иван переходит границы.
– Для таких границ нет.
Выйдя из учебного корпуса, Слава направился к стендам, на которых вывешивались последние новости не только о студенческой жизни, но и о том, что вообще творилось в мире. Он пытался найти какую-нибудь информацию о Михаиле Васильевиче, но о нём не было ни слова. Слава наткнулся на другую не менее интересную новость. Большая статься была посвящена Проповеднику и тому, что его казнь вскоре пройдёт на центральной площади.
