– Никогда и никому я не рассказывал о своём прошлом, потому как вспоминать его не просто не хочется, а больно. В самом раннем детстве я оказался в приюте. Там мне присвоили номер и как-то назвали. Но разве это было моё настоящее имя? Нет. Никто не знал, кто мои родители. Прозвище мне гораздо ближе, чем любое имя, данное чужими людьми.
– Простите. Я хочу посоветоваться с вами. В порыве завладевших мною эмоций я организовал определённые мероприятия… Но я не представляю, что делать дальше. Ночью мной овладело отчаяние. Там, – Надзиратель поднял палец вверх, – историю с поездом извратили настолько! Такого я не ожидал. Теперь мы – банда преступников, которую ищет особая следственная группа.
– А что вы хотели, пойдя против Малого Континента? Что они с вами в игрушки будут играть?
– Я подставил всех этих людей… Горыню, Тимофея Лукича, а теперь ещё и эти студенты…
– Вы узнали, что вас жестоко и масштабно обманывали. Вам захотелось поквитаться, наверное.
– Нет, это вовсе не месть.
– Да, я понимаю. Вы – Надзиратель Большого Континента.
– Вовсе не правитель…
– Ни просто не правитель. Вы – старший тюремщик, присматривающий за соблюдением местным населением всех постановлений и распорядков Малого Континента. Это грубое определение примерно раскрывает смысл слова «надзиратель».
– Во всех словарях написано совсем иное.
– Иное, написанное иными. Теперь вы это знаете, знаете, что Дальняя Звезда перестала быть опасной, а, быть может, и вовсе никогда не была опасной; что нет никакой болезни безумия.
– Лечебницы… Мы так и не смогли узнать, что там творится.
– Наступил момент истины, Надзиратель. Вы и дальше будете продолжать мелкие точечные атаки, или вступите в большую игру?
– Что же нам делать?
– Показать населению действительность. Нужно узнать, что происходит в лечебницах, и поведать всем. Рассказать о дневном свете, о выдуманной кем-то и для чего-то болезни безумия.
– Начнётся хаос…
– Возглавьте его. А потом разбейте Зимовита.
– Люди могут не поверить…
– Населению пора стать народом.
– День начался, можете подыматься наверх.
– Спасибо, но мне и здесь хорошо. Зачем нам создавать предпосылки для лишних подозрений?
Надзиратель вышел из комнаты и отправился в свой кабинет. День был бессонным. Надзиратель много думал, взвешивал все «за» и «против», размышлял о возможных последствиях. Он в очередной раз взял с книжной полки энциклопедию и перечитал толкование слова надзиратель – правитель определённой территории в составе единого государства с ограниченными полномочиями. Авторами этой книги были доктора наук, работающие в институте Чернавы на Малом Континенте. Надзиратель только однажды видел это здание, проезжая мимо на автомобиле – высокое, большое по площади, совершенно без окон. Чем на самом деле занимались работники огромного научного центра, можно было только догадываться. Надзиратель вдруг подумал, что их деятельность могла быть связана с лечебницами.
Вечером он попросил Василису Васильевну позвать в кабинет Нурию. Девушка постучала в дверь через пару минут.
– Проходи, дорогая.
Нурия села на стул напротив Надзирателя.
– Вы выглядите не выспавшимся, вам не стоит привлекать к себе внимание.
– У человека с такой должностью как у меня усталость должна отпечатываться на лице.
Нурия обратила внимание на конверт в руках Надзирателя.
– Новое послание?
– Ты представить не можешь, как я не хочу, чтобы ты этим занималась. Я отпущу тебя только с обещанием, что в этом, – Надзиратель приподнял конверт, – ты участвовать не будешь. Твоё дело – только передать письмо.
– О чём оно?
Надзиратель передал конверт в её руки, и она прочла его содержимое.
– Лишний человек им не помешает, – сказала девушка.
– Ничего не будет, если ты не пообещаешь мне.
– Патрульных стало больше, охрана лечебниц усилена. Если мы хотим добиться успеха, нужно задействовать все возможные силы. Простите, но я никогда не смогу заменить вам дочь, и ваша опека не будет длиться бесконечно.
Надзиратель поднялся со стула, подошёл к Нурии и обнял её.
– Ты – самая храбрая, кого я только встречал за всю свою жизнь. Я полюбил тебя, как родную дочку. Если с тобой что-нибудь…
Надзиратель не договорил. Он взглянул в большие карие глаза Нурии и поцеловал в лоб. Он понимал, что не сможет держать её при себе вечно, а втянув в свою борьбу, уже не остановит.
Крапал мелкий дождик. На улице было пасмурно и холодно. Нурия оделась по погоде – в штаны и непромокаемую толстовку с капюшоном, на ногах у неё была удобная спортивная обувь. Надзиратель проводил её до самого выхода из тайного подземного туннеля. Нурия обняла его на прощание и вышла в сосновый бор. За ней закрылась дверь, и девушка отправилась к пещерам.
***
В пещерах Нурию рады были видеть все, но особенно Ждан. Он подскочил на ноги со спального мешка, заприметив её первым, и улыбнулся, сказав: «Привет». Нурия слегка улыбнулась в ответ и кивнула. Девушка поздоровалась с остальными и вручила Горыне письмо.
– Отдохни с дороги, – Ждан пригласил Нурию к своему спальнику.
– Спасибо, – ответила девушка и присела на ещё теплую лежанку.
