Восход империи полностью

— Ну же, Уэсли, неужели вы действительно больше доверяете пирату и коку, а не куратору церкви Нифрона?

— Ваша честь, — поворачиваясь к Транику, холодно произнес Уэсли. — Вы должны обращаться ко мне «господин Уэсли» или «сэр». Понятно? — Траник помрачнел. — И я сам решу, кому верить. Как бы то ни было, мне хорошо известно, что вы проявляете враждебность к матросу Мельборну. Мичман Берил пытался уговорить меня выдвинуть против него ложные обвинения. Что ж, сэр, я не поддался угрозам Берила, и будь я проклят, если испугаюсь вашего звания.

— Проклят — это очень подходящее слово, господин Уэсли.

— Куратор Траник, — рявкнул Уэсли, — учтите, что если с матросом Мельборном еще раз что-то случится при столь же подозрительных обстоятельствах, вы за это ответите и будете казнены. Я понятно выражаюсь?

— Вы не посмеете поднять руку на офицера патриарха! Ни один король в Аврине — даже сами регенты — не посмеет выступить против меня. О казни следует подумать вам, а не мне!

Уайатт, Грэди и Дернинг обнажили мечи, Адриан сделал шаг ближе к Транику.

— Господа, опустите оружие! — воскликнул Уэсли. Услышав приказ, они остановились. — Вы совершенно правы, куратор Траник. Ваше положение влияет на мое к вам отношение. Будь вы обычным матросом, я бы давно высек вас за неуважение. Мне отлично известно, что по возвращении в Аквесту вы можете разрушить мою карьеру или даже потребовать для меня тюремного заключения или повешения. Однако позвольте напомнить, сэр, что до Аквесты путь долгий, а покойник ничего не может требовать. Соответственно, в моих же интересах казнить вас прямо сейчас. Никто не усомнится в правдивости моих слов, если я доложу, что вы и матрос Дефо пропали в джунглях.

Берни выглядел испуганным и осторожно отодвинулся от Траника.

— А я-то считал, что могу полагаться на знаменитый кодекс чести вашей семьи, — насмешливо заметил Траник.

— Можете, господин куратор. Поскольку это единственное, благодаря чему вы все еще живы. Но вы также не должны забывать о моем обещании казнить вас, если снова станете угрожать матросу Мельборну. Ясно?

Траник был в ярости, но промолчал. Он просто повернулся и ушел. Берни последовал за ним.

Уэсли громко выдохнул и разгладил сюртук.

— Как Ройс? — спросил он Адриана.

— Сейчас спит, сэр. Он очень слаб, но, думаю, быстро поправится. Спасибо вам, сэр.

— За что? — ответил Уэсли. — Старшина Блэкуотер, я должен выполнить задание и не могу допустить, чтобы члены моей команды поубивали друг друга. Матросы Дернинг и Грэди, возьмите с собой еще кого-нибудь и принесите тело господина Стаула обратно в лагерь. Не будем оставлять его на корм зверью в этих жутких джунглях.

— Мне кажется, я его видела.

Голос разбудил Аристу. В первое мгновение она не поняла, где находится. Повернувшись, принцесса увидела Трейс. В тонкой ночной сорочке, трепетавшей на сквозняке, с распущенными волосами, императрица стояла возле открытого окна, устремив взгляд в темный ночной двор.

Прошло около недели с того дня, как Джеральд привел Аристу в покои императрицы, и принцесса считала это добрым знаком — вероятно, она на верной тропе. Если бы судьба могла говорить, это, несомненно, звучало бы именно так.

Трейс обеспечила ей полную безопасность и оберегала, словно мать новорожденного младенца. За дверью всегда стояла стража, теперь двое, и им было строго приказано никого не пускать без разрешения императрицы. В спальню допускались только Амилия и Нимбус, и даже они всегда стучались. По просьбе Трейс Нимбус передавал послания Хилфреду.

В ночной сорочке Трейс выглядела почти такой, какой Ариста помнила ее в Дальгрене, но что-то в ней изменилось — появилась какая-то непреходящая тоска, для выражения которой, однако, ей недоставало страсти, обычных человеческих чувств. Она могла часами молчать, смотря в пустоту невидящими глазами, а когда заговаривала, слова звучали невыразительно и были лишены всякого чувства. Она никогда не смеялась, не плакала, не улыбалась. Казалось, бойкая, отчаянная крестьянская девчонка и в самом деле благополучно превратилась в истинную императрицу, безмятежную и бесстрастную. Но какой ценой?

— Была поздняя ночь, как сейчас, — сказала Трейс, не отрывая взгляда от окна. Ее голос казался отстраненным, словно она пребывала в трансе. — Мне снился сон, но меня разбудил какой-то скрип. Я подошла к окну и увидела их. Они были во дворе. Люди с факелами, не меньше дюжины, ввезли закрытый фургон. Это были рыцари в черно-красных доспехах, как те, которых мы видели в Дальгрене. Они говорили о человеке в фургоне так, словно это было чудовище, и хотя он был закован в цепи, они явно его боялись. После того, как его увели, фургон снова вывезли со двора. — Трейс повернулась к Аристе. — Я только сейчас поняла, что это был не сон. Мне ведь все время снятся страшные сны.

— Давно это было?

— Три месяца назад, может, больше…