Ариста села, дрожа от холода. Огонь в камине давно погас, а каменные стены никак не удерживали тепло. Окно снова было распахнуто настежь. Трейс настаивала на этом независимо от времени суток или погоды. Не словами — говорила она редко. Но каждый раз, когда Ариста закрывала окно, девушка вновь его открывала.
— Примерно тогда Гонт и исчез. Больше ты ничего об этом пленнике не слышала?
— Нет. Хотя, если сидеть очень тихо, столько всего можно услышать.
— Трейс, возвращайся…
Модина неожиданно повернула голову, и Ариста замолчала, заметив, как изменилось выражение лица девушки.
— Меня никто больше так не называет.
— Жаль. Мне всегда нравилось это имя.
— Мне тоже.
— Возвращайся в постель. Подхватишь насморк.
Трейс подошла к ней, глядя на стену, где раньше висело зеркало.
— До Праздника Зимы мне понадобится новое зеркало.
Утром пришла Амилия вместе с гувернером Трейс, принеся завтрак и свежие новости. Нимбус, как всегда, был весел и энергичен, глаза его сверкали, он галантно поклонился обеим девушкам. Амилия отказывалась оказывать Аристе такую честь. Верховная наставница императрицы выглядела изможденной, под глазами залегли темные круги, которые с каждым днем становились все отчетливее. Стиснув зубы и сжав кулаки, она мрачно смотрела на Аристу, которая ела завтрак, сидя на кровати Трейс. Несмотря на столь откровенно выказываемое презрение, Аристе она была симпатична. За нескрываемой неприязнью наставницы принцесса видела ее безграничную преданность императрице и желание любой ценой защитить свою подопечную — качества, всегда отличавшие Хилфреда.
— Меленгарскую ведьму перестали искать, — доложила Амилия, холодно глядя на Аристу. — Полагают, что она отправилась в Меленгар или Ратибор. Улицы все еще патрулируют, но никто уже не надеется ее найти.
— Удалось ли что-нибудь выяснить о возможном местонахождении Дегана Гонта? — спросила Ариста.
Амилия бросила взгляд на стоявшего возле двери Нимбуса, и тот подошел ближе.
— Я досконально изучил архивы, — начал гувернер, — но не нашел ничего определенного. Во времена древней империи на месте Аквесты находился город под названием Риониллион, а на месте нынешнего дворца располагалось некое важное здание. Прелюбопытнейший факт: в нескольких документах оно значится как темница. Но здание было уничтожено в ранний период гражданских войн, последовавших за смертью последнего императора. Позднее, в 2453 году, Гленморган Первый построил здесь крепость, чтобы обороняться от повстанцев. Именно в ней мы сейчас и находимся. История умалчивает о подземельях, что мне видится весьма странным, поскольку Гленморгану необходима была темница для содержания бунтовщиков. Я тщательно обыскал почти весь дворец, опросил горничных, изучил старые карты и планы, но не нашел ни единого о ней упоминания.
— Где в Аквесте держат преступников? — спросила Ариста.
— В городе есть тюрьмы для мелких правонарушителей, а также Уоррикская тюрьма в Уайтхеде, куда отправляют более опасных преступников, но не приговоренных к смертной казни. А для людей, обвиняемых в самых страшных злодеяниях, конечно же, существует печально знаменитая тюрьма Манзант и соляная шахта в Мараноне.
— Может, Гонта держат вовсе не в тюрьме и не в подземелье, — сказала Ариста. — Вдруг это просто какая-нибудь тайная комната?
— Полагаю, что смогу расспросить об этом.
— Что с тобой, Амилия? — спросила Трейс, заметив задумчивое выражение на лице наставницы.
— Что? Да нет, ничего… — Словно вырвавшись из каких-то раздумий, Амилия скривилась от негодования и снова взялась за свое. — Все это очень опасно. Задавать столько вопросов, проявлять неумеренное любопытство. И очень рискованно каждый день просить больше еды. Кто-нибудь непременно обратит на это внимание. Сальдур же не дурак…
— Но ведь сейчас ты думала не об этом, Амилия! О чем же? — повторила Трейс.
— Ни о чем.
— Амилия!
Наставница нахмурилась.
— Да просто… Несколько недель назад вы вспоминали о какой-то темной дыре…
— Думаешь, я была там… в этом подземелье?
— Модина, не надо! Не думайте об этом, — попросила Амилия. — Вы слишком хрупкая.
— Я должна вспомнить. Если у меня получится…
— Вы ничего не
— Нет, — тихо сказала Трейс. — Мы нужны ей… а она нужна мне.
— Земля, — сказала Трейс и вздрогнула.
Ариста обернулась. Она как раз пыталась придумать, чем закончить очередное послание Хилфреду, когда Трейс вдруг заговорила. За все время, что прошло после ухода Амилии и Нимбуса, императрица молча стояла у открытого окна, и это было первое произнесенное ею слово.
