Дилладрум выступил вперед, поклонился, сложив перед собой ладони, и заговорил на тенкинском, который являлся помесью старого имперского и газельского языков. Адриан более-менее владел этим языком, но изолированность деревень друг от друга привела к развитию нескольких разных диалектов. Не разобрав половины того, что говорил Дилладрум, он понял только, что происходит обмен принятыми приветствиями.
— Это Буранду, — объяснил Дилладрум на апеланорском экипажу «Изумрудной бури». — Он старейшина. — Дилладрум задумался, затем прибавил: — Это как хозяин замка у вас, но не совсем. Возле него Йокдан, его военачальник — по-вашему главный рыцарь. Зулрон — обердаза Удорро. — Он указал на кривобокого коротышку, единственного уродливого тенкина, которого Адриан когда-либо встречал. — Он вроде главного священника в Аврине, а также врачеватель. Рядом с ним Фан Ирлану. У вас нет соответствия ее положению. Она провидица, предсказательница.
— Добро пожаловать, люди из великого Аврина, — медленно произнес Буранду на апеланорском. Его возраст выдавали только снежно-белые волосы — он был столь же сильным и красивым, как любой мужчина в деревне. Он был одет в шелковую набедренную повязку и короткую юбку, на шее красовалось широкое золотое ожерелье, голову покрывал удивительный убор из длинных ярких перьев. — Мы рады приветствовать вас в нашем доме.
— Благодарю вас, сударь, за приглашение, — ответил Уэсли.
— Нам доставляет удовольствие общество людей, которых приводит Дилладрум. Когда-то в древние времена мы были братьями — как хорошо посидеть, послушать, вновь найти друг друга. Подойдите, выпейте, вспомним былое.
Зулрон бросил в жаровню с углями порошок. Вспыхнувшее пламя осветило помещение.
Гости сели на шкуры и подушки. Ройс прилег в темном углу, Траник и Берни, как всегда державшиеся на расстоянии от других членов отряда, расположились поближе к четырем тенкинам. Куратор с большим интересом наблюдал за Зулроном. Булард, разумеется, предложил Адриану сесть рядом с ним.
— Многое становится понятным, — сказал старик, указывая на убранство хижины. — Эти люди затерялись во времени! Видите вон те расписные щиты, что висят на балках возле масляных ламп? Так была украшена тронная зала в древней империи, а местное правление отражает имперскую иерархию, во главе которой стояли король и два его главных советника — это всегда были маг и воин. Но вот должность провидицы, видимо, была добавлена под газельским влиянием. Эта женщина прекрасна.
Адриан не мог не согласиться. Прекрасным лицом и соблазнительным телом, по которому, словно вода, струилось шелковое платье, Фан Ирлану затмевала всех тенкинских красавиц.
Слуги разносили кувшины с вином и разные кушанья.
— После трапезы, — обратился Буранду к Уэсли, — я прошу тебя, Дилладрума и твоего помощника прийти ко мне в
Уэсли кивнул с набитым ртом, затем, проглотив, прибавил:
— Конечно, ваше… э… — Он задумался и просто сказал: — Сударь.
Булард с подозрением покосился на поданное ему нарезанное мясо.
— Это свинина, — наблюдая, как старик ковыряется в тарелке, усмехнулся Адриан. — В здешних джунглях много диких кабанов, и тенкины на них охотятся. У этого мяса более резкий запах, возможно, оно покажется чуть жестче того, к которому вы привыкли дома, но вкус отличный… вам понравится.
— Откуда вы столько о них знаете? — спросил старик.
— Я прожил в Калисе несколько лет.
— Чем же вы занимались?
— Знаете, я сам до сих пор задаю себе этот вопрос. — Адриан отправил в рот кусок мяса, но, судя по выражению лица Буларда, тот ничего не понял, и пришлось пояснить: — Я был наемником. Сражался на стороне тех, кто больше платил.
— Вы будто стыдитесь этого. — Булард попробовал кусочек фрукта и скривился. — Наемничество имеет свою долгую и блистательную историю. Кому знать, как не мне.
— Отец никогда не одобрял, что я использую свои умения для получения денег. Можно сказать, считал это святотатством. Тогда я этого не понимал, но теперь понимаю.
— Вы хорошо выполняли свою работу?
— Много народу погибло.
— Иногда сражения необходимы. На войне люди погибают — такое всегда случается. Вам нечего стыдиться. Быть воином и выжить — это награда, которую Марибор дарует добродетельным людям. Вы должны этим гордиться.
— Да только это были не войны, а драки. И дрались не за правое дело, а за деньги. Какая тут добродетель, только убийство.
Булард нахмурился, словно пытаясь осознать его слова, но Адриан встал прежде, чем старик успел спросить что-нибудь еще.
