— Я хочу, чтобы ты меня поцеловал.
— Нет…
— Тогда я сама сделаю это, — сказала я прямо в губы и мягко вдавилась в них. Эраис не отвечал, он снова рассматривал меня.
— Стой..
Бедра словно качало по волнам, губы сами касались мягкой плоти, не собираясь слушаться. Я размякла, растаяла, чувствовала лишь его тело. Но он не отвечал.
Я очнулась в одиночестве, сидя в воде. Пугливая растерянность от все еще тлеющих ярких воспоминаний в голове бередила чувствительность.
— Понравилось? — послышалось ровно позади. Эраис стоял на том же месте, как тогда, когда вошел, полностью одетый.
— Что это было? У меня галлюцинации? Ты ведь только что был здесь, со мной!
— Да, в твоей голове.
Он усмехнулся с издевкой и оперся о стену, скрестив руки.
— Так ты только и думаешь, как бы забраться сверху, так ведь?
— Немедленно уйди из моей головы и покинь эту комнату! Живо! — в сердцах указала я на дверь, даже забыв о том, что обнажена. — Не хочу тебя видеть! Ты просто посмеялся надо мной!
— А на что ты надеялась, позвав меня сюда?
Я молча отвернула лицо, еле сдерживаясь от досадных рыданий, и притянула колени к себе. Горечь подкатила к горлу, а я безуспешно пыталась понять саму себя. Эраис все еще стоял в дверях и беззастенчиво рассматривал наготу моих плеч.
— Ты мне нравишься, — прошептала я в колени, прикрывшись ширмой из волос. — Мне хочется любви и я боюсь одиночества… Знаешь, у меня была большая любящая семья, я купалась в заботе, дарила и чувствовала любовь. Я не могу жить без этих чувств, особенно сейчас, когда все вокруг пророчат смерть. Некому поплакаться, некому рассказать о своих бедах и душевных терзаниях, не с кем посмеяться, я здесь одна, — по щекам потоками хлынули слезы. — Мой страх это не ты и не твой демон, не голоса в коридоре или обряд жертвоприношения, мой страх это одиночество.
Эраис молчал. Несколько мгновений тишины, словно растущая пропасть, отдаляли надежду от настоящего. Маг бездушный, и всегда им был. Я сделала ошибку, понадеясь на что-то…
— Я… я не знаю, что говорят в таких случаях люди на твоей родине...
— Ничего не говорят, а просто успокаивают и обнимают!
— Это невозможно, — с раздражением фыркнул Эраис. — Буду ждать тебя внизу, не опаздывай, сегодня я могу провести время с тобой.
Холод гранитного пола и каменных стен так и не смог остудить жар, что пылал во мне по сей час. Казалось, я горела внутри как беспрестанно тлеющий феникс. Волнение объяло до кончиков волос, меня то и дело атаковал то холод, то зной.
Только покинула уборную, как волосы на затылке снова намокли от обильного потоотделения. Что-то определенно было не так, но я не знала где искать причину.
К ужину я пошла босая и почти совсем раздетая. Оставила на себе лишь льняную сорочку, которая хорошо впитывала влагу и даже немного помогала телу справляться с горячими нападками. Эраис сидел во главе длинного стола, и молча встал, когда наши взгляды встретились.
На этот раз я села ближе, нежели тогда, когда он накричал и заставил повиноваться. Теперь я знала, что скрывают черные глазницы напротив и совсем не боялась. Он не возразил.
— Расскажи, чей это дом? Кому принадлежат те голоса в коридоре? — начала я, медленно гоняясь за горошинкой в своей тарелке.
— Это поместье называется Холодная гора. А Хлод его бывший владелец. Холодный Лорд — так прозвали Лорда Рулена за безучастие, немногословие и ограниченность эмоций. — Эраис сделал паузу и отпил глоток вина, — однажды он встретил леди Эм и волей судьбы превратился в иного человека — любящего и жизнерадостного. Но счастье длилось недолго.
— Что произошло? — зеленый горошек в сговоре с оливкой все еще танцевали румбу на тарелке. Эраис продолжил.
— Если не вдаваться в подробности, то Леди Эм стала любовью всей жизни Хлода, родила ему детей, и семья была счастлива. Но лишь до того, как во время возвращения домой, после гостевой поездки к родителям, леди вместе с детьми попала в руки лесных грабителей. Хлод ждал их дома. Банда воров не оставила в живых никого… — Эраис сделал паузу, услышав, как из моих рук вывалилась вилка, — и тогда Холодный Лорд нашел меня и заключил сделку. Можешь сама догадаться какую.
— Я бы тоже заказала их всех! Уважаю его решение, — отчеканила я, даже не раздумывая.
— Спорный вопрос. Боги считают, что лишь они могут вершить правосудие и забирать души. Прямая сделка со мной, что повлекла множество смертей — страшный грех. Поэтому Хлод никогда не отправится в Верхний чертог, и будет служить мне столько, сколько я захочу.
— А есть ли способ оправдать его?
— Нет. Я предупреждал.
— Месть затмила глаза человеку, разве это не ясно?
— Но он тоже убил чьих-то детей, хотя и не собственными руками. Даже бойцу на войне нет оправдания — он убивает людей, за чьи бы интересы ни боролся. Если в этом мире его ждут ордена и медали, то душа будет гнить в Нижним Чертоге. Никто из людей не может забирать чужие жизни без последствий и суда.
— А ты? Это ведь ты все сделал за Хлода?
— Да, я и так никогда не попаду в Верхний Чертог. Я порождение тьмы и принадлежу ей.