— Надеюсь, что у товарища Берии выйдет лучше. Чтобы в нашей истории к Ростову подошли не вражеские дивизии в полном боевом порядке, нанесшие нам успешный контрудар, а ошметки их, без тылов, без горючего и боеприпасов. И чтобы немцы получили в итоге еще один «сверх-Сталинград»… Вы поняли вашу задачу, товарищ Василевский? Тогда идите — Борис Михайлович ждет вас в Генштабе, он предупрежден. «Компьютеры» со всей необходимой информацией ему переданы.
Надеюсь, вы понимаете, что говорить про помощь из будущего нельзя никому? Без моего личного дозволения.
Нас вывезли из-под Ленинграда в конце июня сорок второго. Всего пятьдесят шесть человек — всё, что осталось от нашей горнострелковой дивизии, принявшей первый бой под Каунасом. Отвезли глубоко в тыл, на станцию Арысь, где заканчивали комплектование свежие батальоны 1329 гсп. Неделя в Арыси, потом Красноводск — Баку — Батуми, на турецкую границу. В начале августа немцы прорвались к отрогам Кавказского хребта, и нас перебросили на перевалы. После тяжёлых боёв немцы отжали нас от перевалов, полк потерял больше половины своего состава и его снова отвели на пополнение в начале сентября.
Партийное собрание собрал новый комиссар полка. Разговор был о том, почему полк не выполнил задачу. Видно было по всему, что комиссар в горах никогда не был, впрочем, и как предыдущий командир, и комиссар. Но о мёртвых либо ничего, либо хорошее. Нас ругали, а мы молчали, опустив головы. Нам говорили правильные красивые слова, а мы знали, что нас разбили повторно, оставили без связи, артподдержки, что у бойцов не было спальных мешков, что два «максима» не могут обеспечить достаточную плотность огня и не могут стрелять вверх. Что автоматического оружия у нас практически не было. В общем, я не выдержал.
— Разрешите, товарищ полковой комиссар?
— Ну если у вас есть что сказать в своё оправдание, товарищ сержант!
— А я не собираюсь оправдываться! От моей роты осталось трое, но позицию мы удержали! Вот только воевать так дальше нельзя, товарищ полковой комиссар!
— Давно на фронте?
— С финской.
— А у нас?
— С июля. До этого — Ленинградский фронт.
— А, это из Седьмого горнострелкового полка! Ну давай! Что хотел сказать?
И тут меня понесло. Меня уже дергали за руку, видя, как лицо комиссара наливается кровью, но я отмахивался и продолжал говорить.
— Прекратите эти пораженческие разговорчики! — взвился комиссар, но его остановил новый командир полка:
— Подожди, Степаныч! Сержант дело говорит! В общем так! После собрания — ко мне!
— Есть, товарищ майор!
С командиром мы разговаривали долго, почти до утра, и я начал собирать роту разведки. Мне разрешили взять к себе Юзу (к сожалению, Пётр был в госпитале), воспользоваться трофейным вооружением и трофейным снаряжением. Людей отбирали из старослужащих, имевших разряд по альпинизму не ниже второго и прошедших августовские бои. Вскоре тридцать пять человек были экипированы, обучены. В группе было 12 пулемётов МГ-42 с оптическими прицелами, на треногах, 12 снайперских винтовок. У вторых номеров в пулеметных расчетах 4 миномёта — 50 мм, 10 лошадей, маленьких, киргизской породы, и автоматы ППС у всех, кто не снайпер и пулеметчик. Командиром нам назначили совсем молодого лейтенанта, но он довольно успешно командовал взводом в августе на соседнем участке. Мы обстоятельно обсудили с ним будущую тактику и вероятные задачи. Бои за перевал не прекращались ни на минуту. Но мы находились на формировании.
15 сентября мы получили приказ выдвинуться на исходные и сменить 121 гсп, который неделю назад сбил немцев с перевалов. Они отошли и закрепились на позициях ниже у кромки леса…
Первое задание: немцы оставили наблюдательный пункт на горе Бу-Ульген и каким-то образом его снабжают. Уничтожить!
Сидим, ломаем головы. Надо рассчитать точно, потому как сверху всё видно и передвигаться придётся ночью. Заходить придётся слева, прикрываясь жандармами. Снабжение идет с северного склона, он крутой, но навесить верёвки можно. Интересно, а как они там греются? Две ночи подбираемся к Ульгену. Четыре связки, два пулемёта, две снайперки, два миномёта. Подъём по гребню особых проблем не доставил. Оставил наблюдателя-корректировщика с «северком», а сами вошли в «мёртвое пространство» под вершиной и шестью минами накрыли наблюдательный пункт. Затем был штурм вершины наперегонки с немцами с севера! У них зажало блок! Несколько противотанковых гранат бросаем в их лагерь под вершиной, остальных добивают снайперы. Находим две дырявые палатки — сами постарались, радиостанцию, два МГ, бензиновый генератор, запас бензина в канистрах, примусы и продукты, патроны, гранаты. Трое остаются на вершине, связываем верёвки и организуем «перила» на южный склон. Докладываем в полк:
— Задачу выполнили.
