— Из той. Поскольку в нашей товарищ Вольский никакого письма не писал. Потому и было ему дозволено остаться на своем посту, также и с учетом, что и там он показал себя очень неплохо. Не написал он оттого, что у нас успели дать его корпусу гораздо большее время на боевую подготовку. Что подтверждает ваши слова про него… Продолжение. Контрудар Гота — 12 декабря, через неделю! Правда, из двух танковых дивизий, 6 и 23 тд, у немцев осталась лишь одна. 23 тд идет с Кавказа своим ходом, и, надо полагать, успела потратить моторесурс. И еще три дивизии у фрицев в 48-м армейском корпусе, и одна из них танковая, 11 тд. Все висело на грани — немцы прорвались больше чем наполовину, окруженцы Паулюса уже слышали канонаду совсем близкого спасения. Причем немцы наносили два удара — главный, из Котельниково, 56-й армейский корпус, те самые 6 и 23 тд, плюс румыны. И вспомогательный, от Нижнечирской, который был принят нами ошибочно за главный. Принят обоснованно — расстояние до окруженных там было всего сорок километров. Однако и наши думали так же, ждали там и готовились. Оттого Манштейн и Гот выбрали более долгий, но легкий путь. Но возле Верхнеекумской, на реке Мышкове, немцев встретили сначала огнеметная танковая бригада, а затем успевший подойти и развернуться Четвертый мехкорпус Вольского. И танковые дивизии Гота были измотаны в маневренном бою, а наши перешли в наступление на фланге, разгромив итальянскую армию и угрожая Готу окружением, а за спиной корпуса Вольского уже развертывалась Вторая гвардейская армия. И немцы отступили.
— Товарищ Сталин! Обращаю ваше внимание на кардинальное отличие! Считаю удар немцев из Котельниково невозможным. Так как у них нет сейчас Шестой танковой дивизии, а также боеспособных румынских соединений. И это при гораздо лучшем нашем положении у Котельниково. Более вероятно, что теперь немцы сделают ставку именно на Нижнечирский, где развернут их 48-й корпус, в много лучшем состоянии. У них еще остались три танковые дивизии — 11, 23 и 17-я, хотя последняя подойдет позже. Хорошо, что все они уступают разбитой Шестой. Семнадцатая — самая слабая, всего 54 танка и две тысячи солдат мотопехоты. Двадцать третья и Одиннадцатая выводятся с фронта, с Кавказа и из-под Ржева соответственно, а значит, потрепаны, имеют некомплект. У немцев просто не хватит сил на два кулака, но один они собрать могут, и довольно сильный.
— И что вы предлагаете, товарищ Василевский?
— Для начала я хотел бы узнать, какой план действий нами уже принят? Какие приказы уже отданы в войска, какие действия и каких соединений намечаются? Потому что если за основу было взято вот это, что было в ином времени…
Тут только Василевский осознал, что поверил и принял. Что потомки каким-то образом сумели вмешаться и предупредить. Что это не абстрактная командно-штабная игра, как по привычке действовал он в первую минуту. И не было времени удивляться и задавать вопрос «как?». Надо было принимать решение, от которого зависело многое.
— …если за основу были взяты события, случившиеся там, то сейчас мы рискуем проиграть. В определенной степени нам придется играть с чистого листа. Хотя мы знаем состав сил немцев, их численность и боеготовность, а также приблизительное развертывание. Но мы должны быть готовы, что немецкий удар будет нанесен не там, где мы ожидаем.
— Да, вы, пожалуй, правы, товарищ Василевский. Мы с Борисом Михайловичем надеялись, что у Котельниково удастся лишь задержать и сильно потрепать Шестую танковую. Полный ее разгром и пленение командира считался самым идеальным, а значит, труднодостижимым вариантом. Теперь же выходит, что весь рисунок операции меняется… Я говорю прежде всего о «Большом Сатурне». Планировалось сначала отразить деблокирующий удар, перемолов подвижные соединения немцев, и лишь после развивать наступление на Ростов, уже не опасаясь маневренного сражения с непредсказуемым исходом.
— Я могу поработать вместе с Борисом Михайловичем? Составить новый план, осуществление которого буду обеспечивать?
— Конечно, товарищ Василевский.
— И еще… Мне потребуется вся информация. Я имею в виду чисто военную сторону. Какие еще рекомендации могли бы дать нам потомки? Чтобы применить — здесь и сейчас.
