Подтянув поближе черное копье, он пробежал пальцами по древку, вдоль которого вились причудливые письмена. В начале и в конце странной надписи виднелось по птице из угольно-черного, выделявшегося даже на фоне черного дерева металла. Во́роны, как решил Ранд, это, должно быть, во́роны. Еще две птицы были выгравированы на клинке. С резким беспокойным смешком Мэт, опираясь на копье, поднялся на ноги. Искривленный клинок начинался на уровне его лица. Ему и в голову не пришло застегнуть кафтан или завязать ворот рубахи.
– Это я тоже себе оставлю. Поганые у них шуточки, – пробормотал он, – вон какую остро́ту выдали. Но я и ее сохраню.
– Шуточки? – недоуменно переспросил Ранд.
– Ну да, – кивнул Мэт. – Знаешь, что написано на этой паршивой палке? Стишок.
– Хороша шуточка, а? Вот подонки! Я им покажу, что значит «память не истает», это уж точно. Я их собственной же остро́той покромсаю, дай мне только до них добраться. – Он скривился и схватился за затылок. – Свет, как же у меня голова трещит! Будто ее разбили на тысячу осколков и в каждый забили по гвоздю. Как ты думаешь, если я попрошу Морейн, она справится с этой болью?
– Конечно справится. – Ранд ответил не сразу, ибо был удивлен и встревожен. Видимо, Мэта и впрямь припекло не на шутку, если он сам, по своей воле решил обратиться за помощью к Айз Седай. Взгляд юноши упал на древко черного копья. Часть надписи была прикрыта рукой Мэта, но Ранд и так видел, что она сделана на незнакомом языке. Он не мог разобрать ни слова – как же Мэт сумел прочесть эту тарабарщину?
Ему показалось, что пустые глазницы окон взирают на них с насмешкой, будто приговаривая: «За нами скрывается куда больше тайн, чем вы думаете, причем тайн куда более опасных, чем вы в состоянии вообразить».
– Пойдем-ка обратно, Мэт. Ничего страшного, если нам придется прогуляться через долину ночью. Помнится, ты сам говорил, что после заката там должно быть прохладнее. А отсюда, сдается мне, лучше поскорее убраться.
– Превосходная мысль, – отозвался Мэт, сплевывая и кашляя. – Я не против, особенно если на обратном пути мы попьем водицы из фонтана.
Поначалу Мэт шел медленно, спотыкаясь и опираясь на чудное копье, как на посох. Ранду приходилось приноравливаться к его походке. Проходя мимо статуэток мужчины и женщины с хрустальными сферами, Ранд помедлил, но в конце концов двинулся дальше, оставив фигурки на месте. Время для них еще не пришло. И придет не скоро, если ему повезет.
Покинув площадь, друзья двинулись вдоль улицы. Окаймлявшие ее зазубренные стены недостроенных дворцов, напоминавшие крепостные башни, угрожающе щерились. Ранд не видел никаких признаков реальной опасности, но чувствовал ее, будто спину его сверлил чей-то злобный взгляд, и поэтому обнял саидин. Но вокруг лежал мирный пустой город, лишенный даже теней под своим светящимся голубым туманным пологом. Все было недвижно, лишь прикрывавшая мостовую пыль покрылась рябью на ветру… На ветру! Но ведь здесь нет никакого ветра!
– Чтоб мне сгореть, Ранд! – пробурчал Мэт. – Похоже, мы в опасности. Это все из-за тебя. Как свяжусь с тобой, так непременно в беду попадаю!
Рябь участилась, пыль сбивалась в извивающиеся, трепещущие линии.
– Можешь идти побыстрее? – спросил Ранд.
– Идти? Кровь и пепел, я могу мчаться как ветер! – воскликнул Мэт и в подтверждение своих слов из последних сил припустил бегом, прижав копье к груди.
Ранд бежал рядом, и в руке его вновь появился пламенеющий меч. «Зачем мне меч?» – подумал он на бегу. Ведь это всего лишь пыль. И тут же Ранд отчетливо понял: «Нет, это не проклятая пыль, а очередное проявление Темного, один из тех пузырей зла, что блуждают по нитям Узора, притягиваемые та’веренами. Я знаю».
Вся пыль вокруг двух друзей шла волнами, дрожащие струи становились все толще и плотнее. Вдруг прямо перед ними в чаше высохшего фонтана пыль сгустилась в темное облако, из которого выросла безликая человекоподобная фигура. Сотворенное из пыли чудовище с длинными, острыми, как кинжалы, когтями бесшумно бросилось вперед.
«Луна восходит над водой» – Ранд принял боевую позицию, даже не успев осознать, что делает. Его меч, порождение Единой Силы, рассек темную фигуру пополам, и та тут же рассыпалась в обычную пыль, которая, медленно кружа, начала оседать на мостовую.
