Гаул едва успел отбить смертоносный удар кромкой щита, причем черный клинок отсек от него край, словно несколько слоев дубленой бычьей кожи были не прочнее бумаги. Гаул ударил копьем, ухитрился отбить еще один выпад мурддраала и ударил вновь. Несколько стрел вонзились в черную грудь. Байн и Чиад заткнули копья за ремни колчанов и взялись за свои изогнутые роговые луки. Стрелы летели одна за другой, и грудь Получеловека стала похожа на подушечку для булавок. Гаул колол и колол копьем. В самую середину болезненно-бледного безглазого лица вонзился нож Фэйли. Однако Получеловек не только держался на ногах, но и продолжал яростно нападать. Его противники едва уворачивались от алчущего крови меча.
Перрин оскалился и зарычал. Он ненавидел троллоков как кровных врагов своего племени, но Нерожденный… Стоило умереть ради того, чтобы убить Нерожденного! «Чтобы вонзить клыки ему в горло!..» Ничуть не заботясь о том, что он может угодить под стрелы Байн и Чиад, Перрин направил коня прямо на мурддраала, заходя врагу за спину. Жеребец противился, и его приходилось понукать поводьями и коленями. В последний момент Нерожденный, не обращая внимания на копье Гаула, пронзившее его со спины насквозь, так что наконечник высовывался чуть ниже горла, резко развернулся навстречу Перрину и устремил на юношу взор, который вселяет страх в человеческие души, но отразить удар не успел. Тяжелый молот размозжил безглазую голову.
Даже упав и оставшись фактически без головы, мурддраал продолжал биться, бесцельно размахивая выкованным в Такан’даре клинком. Ходок, нервно подрагивая, прянул назад. Неожиданно Перрин почувствовал себя так, будто его обдали ледяной водой. Эта черная сталь наносит раны, Исцелить которые не в силах даже Айз Седай, а он, дурак, лез напролом, да еще и собирался вцепиться этому чудищу зубами в горло. «Зубами? Свет, я должен держать себя в руках! Должен!»
Тонкий слух Перрина позволял ему слышать доносившиеся из темноты, с дальнего конца острова, приглушенные звуки – клацанье копыт, топот сапог, тяжелое дыхание и голоса. Там прятались уцелевшие троллоки. Жаль, что они не были связаны с мурддраалом и не погибли вместе с ним, однако можно было надеяться, что без Исчезающего они не станут рваться в бой. Троллоки не отличаются храбростью и предпочитают убивать беззащитных, а не сражаться с противником, способным дать отпор. Но если их много, они и без мурддраала могут напасть, надеясь на численное превосходство.
– Врата! – крикнул Перрин. – Скорее к Вратам! Надо выбраться отсюда, прежде чем троллоки соберутся с духом и решат, что смогут справиться с нами и без этой твари. – Он указал окровавленным молотом на труп мурддраала.
Фэйли, не говоря ни слова, тронула поводья и развернула Ласточку. Потрясенный ее сговорчивостью, Перрин не удержался и спросил:
– Ты что, и спорить не будешь?
– Зачем, если ты дело сказал, – резко ответила девушка. – Лойал, мы идем?
Огир, восседая на своем мохнатом коне, двинулся впереди. Фэйли последовала за ним, а Перрин на Ходоке прикрывал их сзади, держа наготове молот. Гаул и Девы с натянутыми луками шли по обе стороны отряда.
Позади раздавались топот и голоса, язык был слишком грубым, чтобы его можно было принять за человеческую речь. Троллоки не отставали, хотя и не решались пока еще ринуться в атаку. Топот делался все слышнее, троллоки явно набирались духу, и Перрину приходилось пятиться верхом на коне, чтобы в случае нападения встретить врага лицом.
И тут его охватил леденящий ужас. Юноша услышал звук, напоминавший шуршание шелка. Он приближался, становясь все явственней и громче, и теперь походил на доносившееся издалека дыхание гиганта: вдох – выдох, вдох – выдох…
– Скорее! – закричал Перрин. – Скорее наружу!
– Да! – рявкнул Лойал. – Я уже… Что такое? Это… Да осияет Свет наши души и да укроет нас длань Творца! Открывается. Открывается! Я – последний. Выходите! Быстро! Но не слишком… Фэйли, нет!..
Перрин рискнул оглянуться через плечо. Створки ворот из словно оживших листьев раскрывались, и в проеме, будто сквозь задымленное стекло, показались очертания гор. Лойал спешился, чтобы открыть Врата, отделив лист Авендесоры; Фэйли держала поводья вьючных лошадей и огирского жеребца. Торопливо бросив: «За мной! Быстро!» – девушка ударила Ласточку по ребрам, и тайренская кобыла рванулась в проем.
– За ней! – крикнул Перрин Гаулу и Девам. – Скорее за ней! Против этого врага вы бессильны.
Девы не заставили упрашивать себя. Гаул, прежде чем двинуться к Вратам, взял под уздцы вьючную лошадь Перрина.
Подъехав вплотную к Лойалу, юноша спросил:
– Сможешь ты их как-нибудь закрыть? Запереть снаружи?
К глухому гортанному ропоту позади примешалась изрядная толика страха – троллоки тоже распознали, что означает приближающийся ветер. Мачин Шин надвигался. Чтобы остаться в живых, надо убраться из Путей.
– Да, – ответил огир, – смогу. Но иди, не задерживайся. Мешкать нельзя!
