– Ночь спокойна. Благословен Свет, защищающий нас от Тени, – оповестил первый.
– Ночь спокойна. Благословен Свет, защищающий нас от Тени, – отозвался второй.
Оба сделали поворот кругом и разошлись. Каждый шагал своим путем, не глядя по сторонам.
Перрин выждал, пока каждый из них не отошел на дюжину шагов, коснулся плеча Фэйли и поднялся, не осмеливаясь даже дышать. Дыхания девушки он тоже почти не слышал. Чуть ли не на цыпочках они метнулись вперед, проскочили первый ряд палаток и снова припали к земле. В лагере царила тишина, нарушаемая лишь храпом и сонным бормотанием воинов да явственно слышимым топотом сапог караульных. В воздухе висели запахи потушенных костров, на которых готовили еду, а еще парусины, лошадей и людей.
Перрин подал Фэйли знак следовать за ним. Прямо за ним. Девушка запросто могла зацепиться за одну из натянутых веревок, которые поддерживали шатры и которые в темноте превратились в силки; Перрин же отчетливо видел их и легко обходил.
Он твердо помнил местоположение палатки с пленниками и сейчас осторожно направлялся туда. К самому центру лагеря. Добираться туда далеко, да и выбираться будет неблизко.
Раздавшиеся сзади шорох сапог по земле и сдавленный стон Фэйли заставили Перрина резко развернуться, и в тот же миг на него налетел здоровенный солдат в белом плаще, комплекцией не уступавший самому мастеру Лухану, и свалил с ног. Противники покатились по земле, и стальные пальцы вцепились Перрину в горло. Одной рукой Перрин уперся в подбородок нападавшего, отжимая назад его голову, чтобы ослабить хватку на своем горле, а другой изо всех сил ударил под ребра. Здоровяк хрюкнул, но больше никакого действия этот удар не возымел. Кровь стучала у Перрина в ушах, глаза застилал туман, мрак надвигался со всех сторон. Юноша нащупал топор, но пальцы уже не повиновались ему.
Неожиданно противник судорожно дернулся, обмяк и повалился на Перрина. Юноша отпихнул его тело в сторону и набрал полную грудь сладкого ночного воздуха.
Фэйли, отбросив в сторону немаленькое полено и потирая ушибленный висок, прошептала:
– Сбил меня с ног и на том успокоился. Решил, что я не доставлю ему хлопот.
– Болван, – тоже шепотом согласился Перрин. – Но сильный. – От ощущения, как эти пальцы сжимали ему горло, он явно не отделается еще несколько дней. – С тобой все в порядке?
– Конечно. Я же не фарфоровая кукла.
Ничего такого он и не предполагал.
Не теряя времени, Перрин перетащил белоплащника подальше за палатку, где его, как он надеялся, в ближайшее время никто не найдет. Юноша снял с него белый плащ, а потом связал руки и ноги запасными тетивами. Найденный в кармане у оглушенного парня носовой платок сгодился в качестве кляпа. Платок был не очень чистый, но винить в этом нужно самого владельца. Стянув через голову лук, Перрин накинул плащ себе на плечи. Если кто-то заметит его, то, может быть, примет за кого-то из своих. На плаще под эмблемой многолучевого солнца обнаружился золотой бант, свидетельствующий о ранге того, кто его носил. Офицер. Еще лучше.
Теперь Перрин шагал между палаток открыто – и быстро. Хоть он и спрятал оглушенного белоплащника подальше от глаз, его могут обнаружить в любой момент, и тогда поднимут тревогу. Рядом, будто его тень, кралась Фэйли и с той же настороженностью, что и он, оглядывая лагерь – не шевельнется ли, не появится ли кто. Дрожащие лунные тени не позволяли Перрину с его острым глазами разглядеть, что происходит между шатрами.
Приблизившись к палатке с узниками, он умерил шаг, чтобы не встревожились охранники; один белоплащник стоял на виду, а блестящий наконечник другого солдата возвышался над остроконечной крышей шатра.
Внезапно наконечник исчез. Не раздалось ни звука. Он просто пропал.
Одно биение сердца – и два сгустка тьмы внезапно превратились в фигуры айильцев в вуалях, и обе ростом уступали Гаулу. Не успел охранник сделать хоть какое-то движение, как одна из темных фигур, взвившись в воздух, ударила его ногой в лицо. Пошатнувшись, тот рухнул на колени, и вторая Дева с разворота ногой приложила ему от себя. Охранник мешком осел на землю. Пригнувшись, с копьями наготове, Девы стали оглядываться кругом, проверяя, не разбудили ли кого.
Увидев Перрина в белом плаще они было шагнули к нему, но тут заметили Фэйли. Одна из Дев покачала головой и зашептала что-то подруге, а та, похоже, беззвучно рассмеялась.
Перрин сказал себе, что не должен чувствовать себя недовольным, однако сначала Фэйли спасла его от удушения, а теперь уберегла от копья в живот. Для того, кто якобы руководит спасением, он пока что проявляет себя просто замечательно.
Откинув в сторону входной полог, Перрин сунул голову в палатку; внутри было еще темнее, чем снаружи. Мастер Лухан спал возле входа, женщины теснились в глубине шатра. Перрин накрыл ладонью рот Харала Лухана и, когда тот открыл глаза, приложил палец к губам.
– Разбудите остальных, – сказал Перрин шепотом. – Тихонько. Мы выведем вас отсюда.
В глазах мастера Лухана отразилось понимание, и он кивнул.
