– Две косички, по одной за ухом. – Голос Эмис оставался бесцветным и плоским. – Если у тебя нет ленточек, чтобы вплести в них, я дам. Такие косы носят у нас маленькие девочки. Слишком маленькие, чтобы отвечать за данное слово. Когда докажешь, что тебе можно доверять, снова распустишь волосы. Но если солжешь мне еще раз, я обрежу тебе юбки, как у детских платьев, и вручу куклу. Хочешь, чтобы к тебе относились как к взрослой женщине, так изволь и вести себя как взрослая. Или ты согласишься на мои условия, или я не буду тебя учить.
– Я соглашусь на все, если только ты пойдешь со мной, когда мне надо будет…
– Соглашайся, Айз Седай! Я не торгуюсь с детьми и с теми, кто не выполняет обещаний. Ты будешь делать то, что тебе велено. Только так, и никак иначе. Не хочешь – уходи, и если погибнешь, то только по своей вине. Я в таком деле тебе не помощница!
Эгвейн была рада, что в палатке темно и Эмис не видит ее сердитого взгляда. Да, конечно, она нарушила обещание, но все равно Эмис обошлась с ней несправедливо. Ранда небось никто не пытается связать какими-то глупыми правилами. Ну ладно, Ранд, он, допустим, не такой, как все. В любом случае она не была уверена, что захотела бы променять приказы Эмис на желание Куладина проткнуть ее копьем. Но и Мэт наверняка не согласился бы играть по чужим правилам. Правда, Мэту, та’верен он там или нет, требуется просто быть – учиться ему нечему и незачем. Пожалуй, единственное, чему бы Мэт согласился подучиться, – это как еще вернее околпачивать простофиль в карты и кости. Но она – совсем другое дело. Она хотела учиться, очень хотела. Порой жажда знаний казалась неутолимой: сколько ни узнавала нового, ей все было мало.
«Хоть это и несправедливо, и обидно, – подумала Эгвейн, – деваться все равно некуда».
– Я согласна, – произнесла девушка. – Буду делать, что ты велишь, только так, и никак иначе.
– Хорошо. – Эмис выдержала долгую паузу, выжидая, не добавит ли Эгвейн что-нибудь еще, но та предусмотрительно придержала язык. Помолчав, Хранительница Мудрости продолжила: – Я не буду давать тебе поблажки, Эгвейн, но это для твоей же пользы. Ты считаешь, что уже многому у меня научилась, из чего видно, как ничтожно мало ты знала сначала. У тебя большие способности к хождению по снам, и не исключено, что со временем ты превзойдешь всех нас. Но если ты не будешь учиться у меня – учиться у нас четырех, – то никогда не сможешь развить свой дар в полной мере. Причем, скорее всего, потому, что не доживешь до этого.
– Я буду стараться, Эмис! – Эгвейн решила, что ей удалось придать голосу подобающее смирение. Почему бы этой женщине не сказать прямо, чего она хочет услышать? И раз уж Эгвейн нельзя одной отправиться в Тел’аран’риод, значит Эмис тоже должна будет пойти с ней, когда настанет время для встречи с Илэйн. А может, в следующий раз появится Найнив.
– Хорошо. Хочешь еще что-нибудь сказать?
– Нет, Эмис.
На сей раз пауза оказалась еще дольше. Эгвейн терпеливо ждала, сложив руки на коленях.
– Значит, ты умеешь сдерживаться, когда захочешь, – произнесла наконец Хранительница Мудрости, – даже если тебя это раздражает, как козу, которой нестерпимый зуд житья не дает. Верно? Мазь от зуда тебе не нужна? Нет? Вот и прекрасно. Когда придет время встретиться с твоими друзьями, я пойду с тобой.
– Спасибо, – смиренно ответила Эгвейн. Так уж и коза, которой зуд житья не дает.
– На тот случай, если ты не слушала меня в первый раз, повторю: учение не будет ни легким, ни коротким. Тебе кажется, что в последние дни ты много работала. Ничего подобного. Готовься, настоящая работа только начинается.
– Эмис, я буду учиться усердно и стараться изо всех сил, но, памятуя о Ранде и приспешниках Темного… Может быть, время, необходимое на учение, окажется для меня непозволительной роскошью.
– Знаю, – устало сказала Эмис. – От него уже сейчас немало хлопот. Ну ладно, идем. Ты и так потратила уйму времени на свои ребяческие выходки. Давай. Нас давно ждут.
Только сейчас Эгвейн заметила, что постель Морейн пуста. Девушка потянулась за платьем, но Эмис удержала ее:
– Оно тебе не понадобится, нам недалеко. Накинь одеяло на плечи, и пойдем. Я уже немало сделала для Ранда ал’Тора. И мне предстоит сделать еще больше, когда мы закончим.
С сомнением покачав головой, Эгвейн завернулась в одеяло и следом за Эмис вышла в ночь. Было холодно. Эгвейн покрылась гусиной кожей, переступая босыми ногами по каменистой, чуть ли не обледенелой земле. После дневной жары ночной холод казался стужей, какая бывает в Двуречье лишь посреди зимы. Дыхание превращалось в пар, тут же растворявшийся в холодном, но очень сухом воздухе.
