– Мы охотимся на троллоков, – сухо отозвался Перрин. – Пока еще далеко не все покинули свои фермы, и каждая найденная и истребленная нами стая – это уцелевшие дома и спасенные люди.
Вил ал’Син хрипло рассмеялся. Вид у него был далеко не привлекательный: нос распух и покраснел, щеки покрывала шестидневная щетина.
– Дни идут, а троллоков ни слуху ни духу. Сам посуди, Перрин. Может, мы их всех уже перебили?
Послышался одобрительный гул.
– Я не хочу сеять рознь, – простодушно развел руками Люк. – Несомненно, вы одержали немало славных побед, а обо всех ваших подвигах я, наверное, еще не знаю. Надо полагать, вы истребили не одну сотню троллоков, а скорее всего, и вовсе прогнали их из этих краев. Ручаюсь, в Эмондовом Лугу вас встретят как героев. То же ожидает и жителей других деревень. Есть здесь кто-нибудь из Сторожевого Холма? Или из Дивен Райда?
Вил кивнул, и Люк приятельски похлопал его по плечу:
– Встретят как героя, можешь не сомневаться.
– Кто хочет вернуться домой, может уходить, – холодно произнес Перрин.
Фэйли бросила на него предостерегающий взгляд: по ее мнению, полководцу следовало вести себя иначе. Но Перрин не хотел, чтобы кто-то оставался с ним против воли. И, кроме того, он не хотел быть полководцем.
– Сам я, правда, не думаю, что дело сделано, но решать вам.
Никто не заявил, что уходит, хотя Вил, кажется, очень этого хотел. Уставившись в землю, парни неловко переминались с ноги на ногу, вороша прошлогодние листья.
– И раз уж троллоков, чтобы на них охотиться, здесь не осталось, – небрежно заметил Люк, – самое время вспомнить о белоплащниках. Они не в восторге от того, что двуреченцы решили сами себя защищать, и, насколько я знаю, намереваются кое-кого из вас повесить – как преступников. Они не любят, когда у них из-под носа уводят пленников.
Молодые люди тревожно переглянулись.
И именно в этот момент вперед протолкался Гаул, а за ним Байн и Чиад. Впрочем, особо проталкиваться не пришлось – перед ними все расступались. Люк воспринял появление айильцев без восторга, нахмурившись, пожалуй, даже неодобрительно; Гаул тоже взглянул на него не слишком приветливо. Зато у Вила, Даннила и многих других посветлели лица – они искренне верили, что в лесах скрываются сотни айильских воинов. Никто даже не задумывался, чего ради им прятаться в зарослях, а Перрин помалкивал, но слухов не опровергал. Если люди считают, что в трудную минуту им на помощь придет сотня-другая айильцев, и это придает им храбрости, тем лучше.
– Нашел что-нибудь? – нетерпеливо спросил Перрин. Гаул отправился на разведку позавчера – в лесу он двигался гораздо быстрее любого всадника и увидеть мог гораздо больше.
– Троллоков, – ответил Гаул с таким видом, будто речь шла об отаре овец. – Они движутся на юг через этот лес, так справедливо называемый Мокрым. Их не больше тридцати, и, как мне кажется, они собираются стать лагерем на опушке, а ночью отправиться в набег. К югу отсюда еще немало людей, не пожелавших бросать насиженные места. – Неожиданно он по-волчьи хищно ухмыльнулся. – Они меня не заметили. Для них это будет неожиданностью.
Чиад склонилась к Байн.
– Для Каменного Пса он двигается совсем неплохо, – прошептала она так, что было слышно и в двадцати футах. – Шуму от него ненамного больше, чем от хромого быка.
– Ну что, Вил? – спросил Перрин. – Хочешь вернуться в Эмондов Луг? Там ты и побриться сможешь, и девчонку подцепить. Будешь с ней целоваться вечерком, пока троллоки… ужинают.
Вил побагровел.
– Я буду делать то же, что и ты, Айбара, – произнес он натянутым голосом.
– Никто не вернется домой, покуда в округе остается хоть один троллок, – поддержал его Кенли.
Перрин обвел взглядом остальных и всюду встречал лишь одобрительные кивки.
– Ну а вы, Люк? Мы были бы рады видеть в своих рядах лорда, да еще и охотника за Рогом. Вы могли бы научить нас сражаться как следует.
Люк слегка улыбнулся, но его странная, напоминающая шрам на камне улыбка даже не коснулась холодных голубых глаз:
– Весьма сожалею, но на мне все еще лежит задача обороны Эмондова Луга. Я должен защищать ваш народ – вдруг туда нагрянут троллоки, причем побольше, чем три десятка. Или Чада Света. Нет, я уезжаю. А вы, миледи Фэйли? – И он протянул руку, чтобы помочь девушке сесть в седло.
Она покачала головой:
– Я остаюсь с Перрином, лорд Люк.
– Жаль, – пробормотал он, пожимая плечами, будто хотел сказать, что женщин понять невозможно. Натянув расшитые волками перчатки, он легко вскочил на коня. – Удачи тебе, мастер Златоокий. От души надеюсь, что всем вам будет сопутствовать удача.
Слегка поклонившись в седле – поклон, конечно же, предназначался Фэйли, – он ловко развернул своего рослого жеребца и пустил его в галоп, отчего несколько человек вынуждены были отскочить в сторону.
Фэйли бросила на Перрина строгий взгляд. Видимо, она считала, что он мог бы обойтись с лордом поучтивее. Будь они одни, не миновать Перрину выговора за грубость. Дождавшись, когда стихнет стук копыт вороного коня, Перрин повернулся к Гаулу:
