– А можем мы обогнать троллоков? Обогнать, затаиться и подстеречь, когда они устроят привал?
– Если выступим сейчас, то, пожалуй, сможем. Они не слишком торопятся. Но с ними Исчадие Ночи, поэтому лучше застать их врасплох, когда они уснут, чем нападать в открытую.
Он имел в виду – лучше для двуреченцев. От Гаула не исходил запах страха, но о многих других этого нельзя было сказать. Правда, никто даже не заикнулся о том, что нападение на готовых к бою троллоков, да еще возглавляемых мурддраалом, представляется не самой удачной идеей.
Как только Перрин отдал приказ, лагерь был свернут: костры затушили и затоптали, собрали скудную утварь и наскоро оседлали неказистых лошадок. Вместе с дозорными – Перрин напомнил себе, что с ними надо будет поговорить, – отряд теперь насчитывал около семидесяти человек. Вполне достаточно, чтобы устроить засаду на три десятка троллоков. Бан ал’Син и Даннил по-прежнему вели по половине отряда каждый – что, похоже, не давало разгореться спорам, – а Били ал’Дэй, Кенли и другие из числа первых добровольцев командовали десятками. Как и Вил. Вообще-то, он был неплохим парнем, когда хоть ненадолго забывал о девчонках.
Когда отряд двинулся на юг, Гаул и Девы побежали вперед, а Фэйли, верхом на Ласточке, пристроилась рядом с Ходоком Перрина.
– Вижу, ты совсем ему не доверяешь, – произнесла девушка. – На самом деле считаешь его приспешником Темного.
– Я доверяю тебе, а еще – своему луку и топору, – отозвался юноша. Лицо ее казалось печальным и в то же время довольным. Во всяком случае, он сказал чистую правду.
В течение двух часов Гаул вел их на юг, пока отряд наконец не достиг Мокрого леса. Могучие дубы, сосны и болотные мирты теснились вперемешку с пышными лаврами, коническими красномасленниками и высокими ясенями с шаровидными кронами. Кусты сладины и черной ивы оплетала лоза дикого винограда. В ветвях цокали белки, порхали зяблики, дрозды и краснокрылки. Перрин чуял оленей, кроликов и лисиц. Под ногами журчали бесчисленные ручейки, на каждом шагу попадались пруды и заводи, заросшие тростником, – от совсем крохотных до довольно больших, шагов в пятьдесят в поперечнике. По большей части они скрывались в тени окружавших их деревьев, но иногда пруды встречались и на прогалинах. Прошедшие дожди пропитали землю влагой, и она хлюпала под конскими копытами.
Углубившись в лес мили на две, Гаул остановился между широким, окаймленным ивами прудом и узеньким, не больше шага в поперечнике, ручьем. Если троллоки не изменили направления, они пройдут здесь. Гаул и Девы, слившись с деревьями, исчезли, чтобы вовремя предупредить о приближении врага.
Оставив Фэйли и дюжину парней сторожить коней, Перрин распределил остальных вдоль изгибающейся котловины, по которой должны были пройти троллоки. Убедившись, что каждый надежно укрыт и знает свою задачу, он и сам затаился за стволом могучего – в два обхвата – дуба, росшего на дне низины.
Ослабив в поясной петле топор, Перрин наложил стрелу и стал ждать. Легкий ветерок, то усиливаясь, то ослабевая, дул ему прямо в лицо. Вот и хорошо, он учует троллоков задолго до того, как они покажутся. Они должны выйти прямо на него. Перрин потрогал топор и продолжал ждать. Томительно тянулись минуты. Прошел час, а может быть, и больше. Сколько еще ждать отродий Тени? Ведь при такой сырости скоро понадобится менять тетивы.
Неожиданно смолкли птицы, а за ними и белки. Перрин втянул в легкие воздух и нахмурился. Ничего. А ведь он держал нос по ветру и учуял бы троллоков не позже, чем лесные зверушки.
И тут случайный порыв ветра, налетевший совсем с другой стороны, донес прогорклый запах – вроде чего-то прогнившего – застарелого пота. Резко развернувшись, Перрин закричал:
– Они сзади! Ко мне! Ко мне, Двуречье!
Сзади. Там лошади и…
– Фэйли!
Тишина взорвалась воплями, яростными криками и дикими завываниями, раздававшимися со всех сторон. Шагах в двадцати от него на открытое место вылетел здоровенный троллок с бараньими рогами и поднял длинный, причудливо изогнутый лук. Натянув тетиву к уху, Перрин плавно пустил стрелу с широким наконечником и тут же потянулся за следующей. Взревев, троллок повалился наземь с торчащей между глаз стрелой. Но и троллок успел спустить тетиву. Черная стрела размером с небольшое копье ударила Перрина в бок с силой кузнечного молота.
Вскрикнув, он согнулся. Лук и выхваченная из колчана стрела упали на землю. Боль расходилась волнами от торчавшего в боку чернооперенного древка. Когда Перрин попытался вздохнуть, стрела задрожала, каждое ее содрогание вызывало новую волну боли.
Еще два троллока перемахнули через своего мертвого сотоварища. Один с волчьей мордой, другой с козлиными рогами, оба в черной чешуйчатой броне. Каждый был выше Перрина и вдвое шире его в плечах. Размахивая кривыми мечами, они с воплями устремились к нему.
