– Не пытайся наставить его на Путь листа своими речами, Райн, – отрывисто произнесла Ила. – Он ведь ранен. Да и все остальные тоже.
– И о чем я только думаю? – виновато пробормотал Райн и, возвысив голос, призвал своих людей: – Здесь раненые, им нужна помощь. Идите сюда и помогите нуждающимся.
Лудильщики, мужчины и женщины, обступили двуреченцев. Сочувственно приговаривая, они помогли раненым сойти с лошадей и повели, а некоторых и понесли к фургонам. Иные, как, например, Вил, беспокоились оттого, что их разделили, но Перрин знал, что тревожиться нечего. Туата’ан отвергали всякое насилие. Никто из них не прибегал к силе даже для защиты своей жизни.
Чтобы спешиться, Перрину пришлось воспользоваться помощью Айвона, и то юноша едва мог двигаться. Боль в боку была почти невыносимой.
– Райн, – сказал он, еле дыша, – вам опасно здесь оставаться. Отведи своих людей в Эмондов Луг. Там вы будете в безопасности. Троллоки напали на нас всего в пяти милях отсюда.
К удивлению Перрина, Райн призадумался, потом покачал головой:
– Нет, Перрин. Ежели я и соглашусь, люди мои все равно откажутся. Мы стараемся держаться подальше даже от самых крохотных деревушек, и не только потому, что селяне возводят на нас напраслину, подозревая то в воровстве, то в том, что мы пытаемся обратить их детишек на Путь листа. Дело в том, что там, где люди поставили хотя бы десяток домов, таится угроза насилия. Туата’ан это ведомо еще с Разлома Мира. Истинная безопасность только в наших фургонах, в непрестанном движении и постоянном поиске песни. – Тень набежала на его лицо. – Мы повсюду слышим о зле и насилии, Перрин, не только у вас в Двуречье. Такое ощущение, что мир ждут большие перемены. Грозные перемены. Потрясения. Несомненно, мы скоро найдем песню. Иначе просто быть не может.
– Вы ее найдете, – негромко ответил Перрин. Наверное, их ненависть к насилию сильнее, чем воздействие та’верена. Возможно, и та’верен не может преодолеть тяготение Пути листа, который и ему самому когда-то казался привлекательным. – Воистину я надеюсь на это.
– Что будет, то будет, – вздохнул Райн. – Все умирает в свое время. Возможно, даже песня.
Желая успокоить мужа, Ила обняла его, но взгляд женщины был таким же тревожным, как у Райна.
– Хватит, – заявила она, пытаясь скрыть беспокойство, – пойдем-ка в фургон. Ох уж эти мужчины, будут молоть языком, даже если на них штаны горят. А ты очень хороша, дитя, – сказала Ила, обращаясь к Фэйли. – Пожалуй, тебе надо быть поосторожнее с Перрином. Я всегда встречала его только в обществе красивых девушек.
Фэйли смерила Перрина оценивающим взглядом, но быстро отвела глаза.
Он кое-как доковылял до фургона Райна, стоявшего рядом с горевшим в центре лагеря костром. Фургон был желтого цвета, с красной отделкой, ободья высоких колес были красными, а их спицы – красными и желтыми. Снаружи к бортам ремнями крепились красные и желтые дорожные сундуки. Однако едва Перрин занес ногу на первую ступеньку деревянной лесенки сзади фургона, как колени у него подогнулись. Айвон и Райн подхватили юношу и почти внесли его в фургон. Ила и Фэйли поспешно поднялись следом. Перрина уложили на прилаженную к передней стенке фургона койку. Рядом с ней находилась сдвигающаяся вбок дверца, ведущая к сиденью возницы.
Фургон и впрямь напоминал маленький домик – на двух крохотных окошках даже висели бледно-розовые занавески. Перрин лежал навзничь, уставясь в потолок. Лудильщики и внутри разукрасили фургон по-своему: лакированный потолок был небесно-голубым, а стенные шкафы – желтыми и зелеными. Фэйли расстегнула его пояс и, пока Ила рылась в одном из шкафов, отложила в сторону топор и колчан. Перрин казался безучастным ко всему.
– Всякого можно застать врасплох, – произнес Айвон. – Пусть это послужит тебе уроком, но не принимай случившееся слишком близко к сердцу. Даже Артуру Ястребиное Крыло случалось проигрывать битвы.
– Артур Ястребиное Крыло… – Перрин попытался рассмеяться, но смех превратился в стон. – Да, я уж точно не Артур Ястребиное Крыло…
Ила сердито посмотрела на Стража, точнее, на его меч, похоже вызывавший у нее еще большую неприязнь, чем топор Перрина, и подошла к постели с ворохом сложенных тряпиц. Откинув полу рубахи, она взглянула на обломок стрелы и нахмурилась:
– Боюсь, его нелегко будет удалить. Слишком глубоко засел.
– Наконечник зазубренный, – невозмутимо заметил Айвон. – Троллоки редко используют луки, но если стреляют, то стрелы у них всегда с зазубренными наконечниками.
– Ну-ка выйди, – решительно заявила Ила, обернувшись к Стражу. – И ты, Райн, тоже. Уход за ранеными не мужское дело. Проверь лучше, поставил ли Моши новое колесо.
– Хорошая мысль, – отозвался Райн, – возможно, завтра мы уже тронемся в путь. В прошлом году нам пришлось поездить, – добавил он, обращаясь к Перрину. – Нелегко было. И в Кайриэн мотались, и в Гэалдан возвращались, и в Андор… Да, наверное, завтра тронемся.
Когда за ним и Айвоном затворилась красная дверь, Ила обеспокоенно повернулась к Фэйли:
