– Фэйли, – пробормотал Перрин, покачивая головой. Надо же, она дочка лорда. И не просто лорда. Трижды лорда, полководца и дядюшки самой королевы. – Свет, выходит, она доводится королеве кузиной! – И полюбила простого кузнеца. Женщины – удивительные создания.
Решив проверить, насколько далеко распространился его призыв, он зигзагами, делая шаги в милю и больше длиной, преодолел половину расстояния до Дивен Райда. Большая часть ферм, которые он видел, имела такой же заброшенный вид. Только одна из каждых пяти выглядела обитаемой – открытые двери и окна, на веревках сушится белье, или у порога валяются куклы, обручи и резные деревянные лошадки. При виде игрушек сердце Перрина сжалось. Пусть хозяева не желают слушать его предостережений, но ведь в округе полно сожженных ферм. Закопченные трубы уставились в небо, как окоченевшие пальцы мертвецов. Неужто одного этого недостаточно?
Он поднял куклу с улыбающимся стеклянным личиком, одетую в расшитое цветочками платьице – какая-то женщина любовно вышила их для дочурки, – и удивленно заморгал. Кукла по-прежнему лежала на сложенном из валунов крыльце, откуда он ее только что взял. Когда Перрин потянулся за ней, та, что была в руке, растаяла и пропала. Странно.
Но тут в небе промелькнули темные тени, и он забыл о своем удивлении. Во́роны. Стая воронов, десятка два или три, летела в сторону Западного леса. К Горам тумана, туда, где он впервые увидел Губителя. Он следил за воронами, пока они не превратились в темные точки и не исчезли, а потом двинулся следом.
Длинные шаги уносили его на пять миль каждый, все вокруг расплывалось, обретая четкие очертания лишь в краткий миг между шагами. Густой, шумящий Западный лес. Покрытые кустарником Песчаные холмы. Горы в шапках облаков, со склонами и долинами, поросшими елями, соснами и болотным миртом. И та самая долина, где он в первый раз увидел того, кого Прыгун назвал Губителем. И наконец, тот самый горный склон, на который он ступил, вернувшись из Тира.
Перед ним находились Путевые Врата. Запертые – лист Авендесоры терялся среди множества других листьев и виноградных лоз, искусно вырезанных в камне. То здесь, то там росли сухие, приземистые, побитые ветром деревца – почва на месте погибшего в огне Манетерена была бедной и каменистой. Внизу, на гладкой поверхности вод Манетерендрелле, играли солнечные блики. Легкий ветерок донес из долины запах оленей, кроликов и лисиц. Но нигде не было ни малейшего движения.
Он уже собирался уйти, но неожиданно замер. Лист Авендесоры. «Один лист!» Но ведь Лойал запер Врата, поместив на эту сторону оба листа. Перрин обернулся, и мурашки пробежали по его коже. Путевые Врата стояли открытыми – две большие створки ожившей зелени будто шевелились под ветром, и он увидел собственное отражение на тусклой зеркальной поверхности.
«Как же так? – изумился Перрин. – Ведь Лойал запер эту проклятую штуковину».
Не осознавая, что делает, Перрин двинулся вперед и сразу оказался у самых Путевых Врат. Трилистника среди причудливой резьбы с внутренней стороны створок не было. Странно было думать, что в реальном мире в этот самый момент кто-то или что-то проходит Врата – возможно, в том самом месте, где он стоит. Коснувшись тусклой поверхности, юноша хмыкнул. Рука скользнула по ней все равно что по гладкому зеркалу.
Краешком глаза Перрин приметил, что лист Авендесоры неожиданно появился на своем месте с внутренней стороны, и отпрянул назад. Он успел вовремя – Путевые Врата закрывались. Кто-то вышел оттуда или зашел туда. Кто-то – или что-то. «Вышел. Должно быть, вышел». Перрину даже думать не хотелось о том, что в Двуречье, возможно, только что добавилось троллоков и Исчезающих. Врата закрылись, створки сомкнулись, превратившись в резную каменную стену.
Неожиданно почувствовав, что за ним следят – это ощущение возникло само собой, неизвестно откуда, – Перрин прыгнул. Все вокруг расплылось, и он едва успел увидеть, что там, где он только что стоял, промелькнуло нечто черное. Приземлившись на дальнем склоне, Перрин не задумываясь прыгнул снова, из Манетеренской долины в густой высокий ельник, и снова, и снова. Он мчался, пытаясь на бегу восстановить в памяти то, что случилось у Врат, тот черный прочерк. С какой стороны летела стрела, под каким углом… Стало быть, стрелявший находился…
Последним прыжком Перрин вернулся на склон долины над погребенным Манетереном и припал к земле среди кривых сосенок, держа наготове лук. Та стрела была пущена снизу, из-за валунов и корявых деревьев. Губитель таился где-то внизу. Он должен быть внизу…
Не размышляя, Перрин отпрянул – горы расплылись серыми, бурыми и зелеными пятнами.
– Опять! – прорычал Перрин. Он едва не повторил свою ошибку. Опять, как и тогда, в Мокром лесу, решил, что враг будет дожидаться там, где ему, Перрину, угодно.
