– Мир да пребудет с тобой, Перрин, – с улыбкой отозвался Райн.

– И с вами, – грустно ответил юноша.

Лишь когда отряд отъехал от лагеря Лудильщиков на добрую милю, появились айильцы. Байн и Чиад внимательно посмотрели на Фэйли, после чего заняли свое прежнее место впереди колонны. Перрин терялся в догадках, что же, по их разумению, могло случиться с ней в лагере Туата’ан.

Гаул пристроился рядом с Ходоком, легко шагая за конем. Впрочем, отряд двигался не слишком быстро, ведь больше половины двуреченцев шло пешком. Как обычно, Гаул окинул оценивающим взглядом Айвона и лишь потом обратился к Перрину:

– Как твоя рана, не очень болит?

Рана болела страшно, каждый шаг Ходока отдавался в боку.

– Чувствую себя превосходно, – ответил юноша, стараясь не скрипеть зубами от боли, – надеюсь, вечерком в Эмондовом Лугу мы еще спляшем. А ты как провел вечерок? Весело сыграл в «Поцелуй Девы»?

Гаул запнулся, да так, что чуть не упал.

– Что такое?

– От кого ты слышал про «Поцелуй Девы»? – спросил айилец, глядя прямо перед собой.

– От Чиад. А что?

– Чиад, – пробормотал Гаул. – Эта женщина – Гошиен. Гошиен! Мне следует отвести ее в Горячие Ключи, как гай’шайн. – Слова были сердитыми, но тон каким-то странным. – Чиад…

– Может, объяснишь мне, в чем дело?

– Даже у мурддраала меньше хитрости, чем у женщины, – пробурчал Гаул, – у троллока больше понятия о чести… а у козы больше разума, – закончил он яростным шепотом и, ускорив шаг, устремился вдогонку за Девами. Однако, как заметил Перрин, поравнявшись с ними, Гаул замедлил шаг и в разговор вступать не стал.

– Ты что-нибудь понял? – спросил Перрин Айвона.

Страж покачал головой.

Фэйли фыркнула:

– Если он вздумает к ним цепляться, они подвесят его за ноги на дерево, чтоб малость поостыл.

– А ты поняла? – спросил Перрин девушку. Она шла рядом, не глядя на него и ничего не отвечая. Может, не расслышала вопроса? – Пожалуй, мне стоит еще разок наведаться к фургонам Райна. Давненько я не видел тиганзы. Это… занятное зрелище.

Фэйли что-то сердито буркнула.

«Чтоб ты сам себя за ноги подвесил», – удалось расслышать Перрину.

Он улыбнулся, глядя с высоты седла на ее макушку:

– Стоило бы, но не придется. Ты ведь обещала станцевать для меня эту са’сару…

Фэйли залилась краской.

– А этот танец похож на тиганзу? Я имею в виду, что иначе не имеет смысла…

– Ах ты, болван безмозглый! – выпалила Фэйли, метнув на него яростный взгляд. – Мужчины бросали свои сердца и состояния к ногам женщин, танцевавших са’сару! Если бы матушка только заподозрила, что я умею…

Фэйли осеклась, будто сказала слишком много, резко отвернулась и вскинула голову, глядя прямо перед собой. Она покраснела от ушей до выреза платья.

– Коли так, тебе незачем танцевать, – спокойно сказал Перрин. – Мое сердце, так же как и состояние – уж какое есть, – давно у твоих ног.

Фэйли сбилась с шага, тихонько рассмеялась и прижалась щекой к его ноге.

– Уж больно ты умен, – промурлыкала она. – В один прекрасный день я все же станцую, чтобы взыграла кровь в твоих жилах.

– Она и так кипит, – сказал Перрин, и девушка снова тихонько рассмеялась, а потом просунула руку под стремя и подтянула ногу юноши к себе.

Но как ни занимал его мысли образ танцующей Фэйли – он представлял себе нечто похожее на танец Туата’ан, но более зажигательное, – боль в боку скоро его вытеснила. Каждый шаг Ходока отдавался невыносимой мукой. Но держался юноша прямо – так, казалось, меньше болело, к тому же пребывание у Странствующего народа изрядно всех приободрило, и он не хотел сбивать этот настрой. Даже тяжелораненые, вчера падавшие на гривы своих лошадей, сегодня старались держаться молодцом. Бан, Даннил и прочие шагали, высоко подняв головы. Уж во всяком случае, он, Перрин, первым не расклеится.

Вил принялся насвистывать «Возвращение от Тарвинова ущелья». Трое или четверо подхватили мелодию, а немного погодя звонким, глубоким голосом вступил Бан:

Там ждет меня родимый домИ славная девчонка,Ее глаза горят огнем,Она смеется звонко.Так ножка девичья стройна,А губки словно мед,Всего дороже мне она,Мое сокровище – она,Она, что дома ждет.

Второй куплет подхватили многие, и наконец запели все, даже Айвон. И Фэйли. Все, кроме Перрина, – он с детства только и слышал, что ему медведь на ухо наступил, да и поет он, что басовитая лягушка квакает. Некоторые даже зашагали в такт мелодии.

В ущелье Тарвиново в бойС троллоков дикою ордойЯ вышел, не робея.Меня ужасный мурддраалМогильным холодом объял,Но знал всегда, везде я,Что встретит милая моя,Меня под яблоню маняГорячим поцелуем.И мы вдвоем, она и я,Что снова мы, она и я,Под яблоней станцуем.
Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Все книги серии Колесо Времени

Похожие книги