И действительно, когда они торопливо вышли из Башни на полуденное солнце, казалось, что самое страшное миновало. Единственным признаком вчерашних событий оставался все еще поднимающийся к безоблачному небу дымок над деревьями в восточной части владений Башни. Туда-сюда сновали горстки людей, но никто не обращал внимания на трех женщин. Пройдя мимо громады хранилища рукописей, напоминавшей превратившиеся в камень вздыбленные морские валы, они свернули на запад и по узенькой тропинке углубились в рощу, где высились дубы и сосны, которым пристало расти вдали от городских стен. Шаги Мин стали легкими и стремительными, когда она увидела трех оседланных лошадок, мирно щипавших травку на окруженной миртами и берестянками поляне – где они с Ларас их и привязали.
Суан сразу же направилась к низкорослой, на добрых две ладони ниже других, мохнатой кобылке.
– Подходящая лошадка для нынешних моих обстоятельств. И выглядит смирнехонькой, не то что остальные. А я никогда не была хорошей наездницей. – Она погладила кобылу по носу, и та ткнулась ей ноздрями в ладонь. – Ты знаешь, как ее зовут? Мин?
– Бела. Она принадлежит…
– Это ее лошадь. – Из-за толстого ствола берестянки выступил Гавин. Рука его лежала на длинной рукояти меча. По лицу юноши струилась кровь – выглядел он точь-в-точь таким, каким по прибытии Мин в Тар Валон предстал перед нею в видении. – Как только я увидел эту лошадь, сразу смекнул, что ты, Мин, затеяла какую-то хитрость.
Золотистые волосы юноши слиплись от крови, голубые глаза потускнели, но двигался он легко и проворно, с хищной грацией кота. Кота, выслеживающего мышь.
– Гавин, – начала Мин, – мы…
Неуловимым движением он выхватил меч из ножен и, откинув клинком капюшон Суан, приставил острое лезвие к ее горлу. Мин и пикнуть не успела. У Суан явно перехватило дыхание, но выражение лица не изменилось. Она взглянула на Гавина так, будто по-прежнему носила палантин, хотя и смотрела на него снизу вверх.
– Гавин, не надо! – ахнула Мин. – Нет! Гавин, нет!
Она шагнула к нему, но юноша, не глядя в ее сторону, вскинул свободную руку, и Мин застыла на месте. Он был подобен сжатой стальной пружине. Мин приметила, что Лиане запахнула плащ и прикрыла руку, и взмолилась, чтобы у той достало ума не вытаскивать нож.
Гавин вгляделся в лицо Суан и медленно кивнул:
– Да, это ты. Сначала я сомневался, но теперь вижу. Ты… сменила обличье, но меня не проведешь… – Казалось, он даже не шевельнулся, но по расширившимся глазам Суан Мин поняла, что острое лезвие прижалось к ее горлу сильнее. – Где моя сестра и Эгвейн? Что ты с ними сделала?
Самым страшным Мин показалось то, что, несмотря на окровавленное лицо, чуть ли не остекленевшие глаза и почти до дрожи напряженное тело – он так и не опустил поднятую руку, – юноша даже не повысил голоса. В нем, бесчувственном, слышалась лишь усталость, безмерная, ни с чем не сравнимая усталость.
Голос Суан звучал почти невозмутимо:
– Последнее, что я слышала, – они живы и здоровы, но где находятся, сказать не могу. А ты что, предпочел бы видеть их здесь? Среди этого безумия?
– Не увиливай. Я знаю, как умеют играть словами Айз Седай. Отвечай прямо, без обиняков, чтобы я знал, что ты говоришь правду.
– Они в Иллиане, – без колебаний сказала Суан. – В самом городе. Учатся у Айз Седай по имени Мара Томанес. И лучше им оставаться там.
– Значит, не в Тире, – пробормотал юноша, а потом неожиданно сказал: – Тебя называют приспешницей Темного. Выходит, ты принадлежишь к Черной Айя. Отвечай – так это или нет?
– Если ты этому веришь, – спокойно ответила Суан, – руби мне голову.
Мин чуть не вскрикнула, увидев, как побелели костяшки пальцев, сжимавших рукоять меча. Медленно – очень медленно! – девушка протянула руку и коснулась пальцами запястья Гавина, стараясь, чтобы он не подумал, будто это не просто прикосновение. Она словно дотронулась до скалы.
– Гавин, ты ведь меня знаешь. Не думаешь же ты, что я и на самом деле могу пособничать Черной Айя?
Юноша не мигая смотрел в лицо Суан.
– Гавин, – продолжала убеждать Мин, – Илэйн поддерживает все, что делает Суан. А ведь Илэйн – твоя сестра.
Запястье оставалось твердым как камень.
– И Эгвейн верит ей, Гавин.
Стальная рука слегка дрогнула.
– Клянусь тебе в этом, Гавин. Эгвейн ей верит.
Гавин бросил быстрый взгляд на девушку и снова вперился в Суан:
– Можешь ты назвать хоть одну причину, по которой мне не следует отволочь тебя за шиворот обратно в Башню? Хоть одну причину.
Суан выдержала его взгляд с куда большим спокойствием, чем Мин.
