– Ты, наверное, устал с дороги, – с материнской заботой обратилась к Ранду сероглазая Лиан, – да небось и проголодался. Пойдем. – Она улыбнулась и Мэту, который уже поглядывал в сторону фургонов. – Добро пожаловать под мой кров.
Взяв седельные сумы, Ранд оставил Джиди’ина на попечение гай’шайн, которая приняла и поводья Типуна. Мэт кинул последний взгляд на фургоны, перебросил свои сумы через плечо и последовал за всеми.
Дом Лиан находился на самом верхнем уступе западного склона, у крутой стены каньона, возвышавшейся на добрую сотню футов. Жилище, пусть и принадлежало оно вождю клана и правительнице холда, казалось снаружи скромным – самое большее на две комнаты – прямоугольным строением, сложенным из обожженных на солнце больших глиняных кирпичей с узенькими незастекленными оконцами, задернутыми обычными белыми занавесками. На плоской крыше располагался маленький огородик, а рядом, на террасе, отделенной от дома узкой, мощенной серым плитняком тропкой, – другой. От прочих домов это непритязательное с виду жилище отличал разве что висевший у дверей большой квадратный бронзовый гонг. Внутри, однако, дом был куда просторнее, чем казался снаружи.
Кирпичное строение представляло собой лишь одну прихожую, пол которой был выложен красновато-коричневыми плитками, за ней находились вырубленные в скале вместительные, высокие и удивительно прохладные внутренние помещения, куда вели широкие арочные проемы. Серебряные светильники источали аромат, напоминавший о тенистом зеленом саде. В доме был только один покрытый красным лаком и отделанный золотом стул с высокой спинкой, которым, судя по всему, пользовались нечасто. Авиенда назвала его троном вождя. Помимо этого стула остальную мебель составляли полированные или лакированные сундуки и низенькие подставки для книг. На них стояли раскрытые томики, но читать их можно было, лишь лежа на полу. Пол же был в несколько слоев устлан коврами самых разнообразных цветов. Ранд приметил тирские, кайриэнские, андорские и даже иллианские и тарабонские узоры. Другие были ему незнакомы: широкие зубчатые полосы, цвета которых ни разу не повторялись, или соединенные прямоугольники серых и коричневых тонов, а также разной глубины оттенков черного. Среди множества ковров нельзя было найти и двух одинаковых.
Снаружи айильское жилище казалось таким же тусклым, как и окружающая его Пустыня, внутри же царили яркие, радостные цвета. Стены украшали богатые шпалеры, явно попавшие сюда из-за Хребта Мира и, скорее всего, тем же путем, что и привезенные спутниками Ранда шпалеры из Твердыни. На коврах были разбросаны многочисленные шелковые подушки, всевозможных размеров и цветов и украшенные бахромой, кистями или и тем и другим сразу. В каменных нишах красовались вазы из тончайшего фарфора, серебряные кубки и статуэтки из драгоценной резной кости, изображавшие главным образом неведомых зверей. Так вот каковы они, эти «пещеры», о которых с таким презрением говорили жители Тира. Внутреннее убранство айильских жилищ роскошью могло соперничать с палатами Твердыни, а пестротой – с фургонами Лудильщиков, но при этом выглядело не кричащим, а исполненным благородного достоинства. Домашний уют удачно сочетался здесь с некоторой официальной пышностью, видимо подобающей сану вождя.
Ранд слегка ухмыльнулся Авиенде, давая понять, что на сей раз намерен поступить в соответствии с ее наставлениями, и достал из седельной сумы подарок для Лиан – искусно сработанную золотую статуэтку льва. Юноша купил ее у одного Ищущего Воду из Джиндо, который, в свою очередь, прихватил ее в Тире. Правда, поскольку Ранд вроде бы являлся правителем этого самого Тира, выходило, что он купил и теперь дарил вещь, украденную у него самого.
Немного поколебавшись, Мэт тоже достал свой подарок – тайренское ожерелье в виде цепи из серебряных цветов. Надо полагать, в Пустыню оно попало тем же путем, что и лев, а куплено было, скорее всего, для Изендре.
– Изящная вещица, – с улыбкой сказала Лиан, принимая льва. – Мне всегда нравились изделия из Тира. Помнится, давным-давно Руарк подарил мне пару безделушек. – Она обернулась к мужу с добродушной улыбкой, подобающей супруге мирного фермера. – Ты, кажется, захватил их в шатре благородного лорда, как раз перед тем, как Ламан лишился головы. Жаль, что ты не добрался до Андора. Андорское серебро мне тоже очень нравится… И твое ожерелье прекрасно, Мэт Коутон.
Выслушивая ее похвалы подаркам, Ранд с трудом скрыл изумление. Несмотря на женский наряд и материнскую улыбку, эта хозяйка крова в душе была такой же, как и Девы Копья.
Тем временем подошли Хранительницы Мудрости, Морейн с Эгвейн и Лан. Меч Стража вызвал неодобрительный взгляд Лиан, однако, когда Бэйр назвала Лана Аан’аллейном, хозяйка крова приветствовала его тепло и радушно. Но еще более церемонно приняла она Эгвейн и Морейн.
