– Мы ей, видишь ли, понравились, – презрительно фыркнула Найнив. – Ни на один из моих вопросов ты не ответила.
Эгинин немного помялась, но в конце концов вскинула голову и решительно заговорила:
– Отступая из Фалме, мы вынуждены были оставить кое-кого из сул’дам. Некоторые разбежались кто куда и скрылись. Несколько человек, в том числе и я, были посланы на их розыски. Я нашла всего одну, но совершенно неожиданно установила, что ай’дам удерживает ее, словно она не сул’дам, а дамани. – Заметив гневно сжатые кулаки Найнив, Эгинин торопливо добавила: – Прошлой ночью я отпустила эту женщину. Если об этом узнают, мне придется худо, но после знакомства с вами и наших разговоров я не могла… – Эгинин поморщилась и покачала головой. – Вот почему я осталась с вами, после того как Илэйн в той стычке использовала… Я знала, что Бетамин – сул’дам, но выяснила и то, что ай’дам удерживает ее. Это значило, что она способна… Мне необходимо было как можно больше узнать о таких женщинах. – Она перевела дыхание и спросила: – Что вы собираетесь со мной делать? – Лежавшие на столе руки шончанки нисколько не дрожали.
Найнив сердито раскрыла рот – и медленно закрыла его. Илэйн сразу догадалась, в чем дело. Возможно, Найнив и возненавидела Эгинин, но что с ней делать – понятия не имела. Неизвестно, совершила ли шончанка какое-либо преступление в Танчико, а даже если и так? Это ведь дело гражданской стражи, которая нынче ни во что не встревает, лишь бы шкуры свои уберечь. Она шончанка, из тех, кто мучает несчастных дамани, но ведь эту Бетамин она сама же и отпустила. За какой проступок им с Найнив ее наказывать? Уж не за то ли, что сами, без принуждения отвечали на вопросы, которые эта женщина задавала?
– Хотелось бы мне с тебя шкуру спустить, – проворчала Найнив и неожиданно обернулась к Домону: – Так ты их нашел? Ты, кажется, говорил, что нашел их? Где?
Моряк переступил с ноги на ногу и, бросив многозначительный взгляд на затылок Эгинин, вопросительно поднял брови.
– Я не верю, что она может быть приспешницей Темного, – решительно заявила Илэйн, приметив, что Найнив заколебалась.
– Разумеется, я не приспешница! – возмущенно воскликнула Эгинин.
Сцепив руки, чтобы не теребить свои косы, Найнив гневно посмотрела на шончанку, а потом перевела негодующий взгляд на Домона, будто он был виноват во всем случившемся.
– Посадить ее под замок нам негде, – заявила она после непродолжительного молчания. – Придется просить Рендру и что-то ей объяснять, а это нежелательно. Так что давайте, мастер Домон, выкладывайте.
Он в последний раз с сомнением посмотрел на Эгинин и махнул рукой:
– Один из моих людей углядел в Панаршем дворце двух женщин из вашего списка. Одну, которая вечно возится с кошками, и другую – ту, что из Салдэйи.
– А это точно они? – недоверчиво переспросила Найнив. – В самом Панаршем дворце? Вот бы мне самой убедиться. Не только Мариллин Гемалфин любит кошек, да и наверняка даже в Танчико Асне Зерамене – не единственная женщина родом из Салдэйи.
– Узколицая голубоглазая женщина с широким носом. Она прикармливает добрую дюжину котов, и это в городе, где котов едят. И вечно в обществе раскосой уроженки Салдэйи. По-моему, это довольно странная парочка, госпожа ал’Мира.
– И то верно, – согласилась Найнив. – Но напомню тебе, мастер Домон, что Панарший дворец охраняют пятьсот белоплащников под командованием инквизитора Руки Света Джайхима Карридина. Он сам и его офицеры не могли не признать Айз Седай. Разве белоплащники стали бы охранять дворец, проведав, что у панарха нашли приют Айз Седай?
Домон открыл было рот, но так и не нашел, что сказать. Слова Найнив прозвучали весьма убедительно.
– Мастер Домон, – спросила Илэйн, – а что делают ваши люди в Панаршем дворце?
Моряк смущенно подергал свою бородку и потер толстым пальцем голую верхнюю губу:
– Видите ли, госпожа Илэйн, я знаю, что панарх Аматера любит ледяные перцы, причем белые, очень редкого в здешних краях острого сорта. Я с ней пока дела не имел и не знаю, падка ли она на подношения, но служители таможни все одно будут знать, что я преподнес подарок панарху, и небось станут сговорчивее.
– Подарок! – возмущенно фыркнула Илэйн. – Говорили бы уж прямо – взятку!
Эгинин, как ни странно, тоже оглянулась на Домона с явным неодобрением.
– Направь меня удача, – проворчал Домон, – вы вроде не просили меня бросать свое ремесло! А коли бы и попросили, да еще и мою матушку уговорили бы присоединиться к своей просьбе, я бы все одно вас не послушал. Всяк имеет право делать то, к чему у него душа лежит.
Эгинин презрительно хмыкнула и отвернулась.
– Илэйн, – устало проговорила Найнив, – кому он дает взятки, сколько и зачем – не наше дело. Хоть бы он весь этот город подкупил…
Раздался стук в дверь.
Найнив окинула всех многозначительным, призывающим к осторожности взглядом, сердито шепнула Эгинин:
– Сиди тихо, – и, возвысив голос, сказала: – Войдите.
