– Противостоять Могидин нелегко, и не только потому, что она – Отрекшаяся. Она коварна, никогда не рискует и наносит удар лишь тогда, когда уверена в победе. Она действует скрытно, при опасности поражения предпочитает пуститься в бегство. Она не из тех, кто сражается до последнего, даже если у нее еще есть возможность одержать победу. Одной только возможности одолеть противника ей мало. Но это не значит, что ею можно пренебречь. Она словно змея, свернувшаяся кольцами в траве и готовая ужалить исподтишка, а сострадания у нее еще меньше, чем у змеи. Ее надо опасаться, особенно здесь. Ланфир всегда полагала Тел’аран’риод своей вотчиной, но на самом деле в Мире снов Могидин способна делать многое, что не под силу Ланфир. Правда, там, в мире плоти, Ланфир сильнее, и я думаю, что Могидин не решилась бы бросить ей вызов.
Найнив поежилась. В ее сознании страх мешался с яростью – с яростью, которая наполняла ее Силой. Могидин. Ланфир. Эта женщина так обыденно говорит об Отрекшихся.
– Бергитте, что Могидин обещала тебе?
– Ей – но не мне самой – было известно, кто я такая. Как она это узнала – мне неведомо.
Лучница оглянулась на Кейна. Тот вроде был занят своим делом, но на всякий случай Бергитте понизила голос:
– Могидин пригрозила, что заставит меня рыдать в одиночестве вечно, покуда вращается Колесо. Причем говорила об этом как о чем-то реальном, но пока еще не случившемся.
– И тем не менее ты готова помочь?
– В меру своих сил, Найнив. Я уже говорила, что ты не должна рассчитывать на многое. – Она снова бросила взгляд на продолжавшего точить свой меч Кейна. – Мы еще увидимся с тобой, Найнив. Если, конечно, ты не полезешь на рожон и останешься в живых.
Взмахнув на прощание серебряным луком, Бергитте подошла к Кейну, обняла его за плечи и что-то прошептала на ухо. Он рассмеялся, и оба исчезли.
Найнив покачала головой. Все, как сговорились, только и твердят об осторожности, даже эта героиня преданий. Правда, она обещала помочь, но сама же призналась, что толку от нее не больно много. А между тем здесь, в Танчико, – одна из Отрекшихся.
Одна мысль о Могидин, о том, что эта женщина сделала с ней, распалила ярость Найнив так, что Сила забила в ней с удвоенной мощью. Неожиданно она вновь оказалась в большом зале с диковинами, – видимо, ее привела туда надежда на возвращение Могидин. Однако там никого не было. Ярость и Сила бушевали в Найнив так, что она, пожалуй, могла почернеть, как головешка. Могидин, да и любой из Черных сестер ничего не стоило бы обнаружить ее, но Найнив упорно удерживала поток Силы. Возможно, она даже хотела, чтобы они нашли ее, – тогда она показала бы им, на что способна. Вот, например, Тимэйл – наверняка она до сих пор остается в Тел’аран’риоде. Если вернуться в спальню, можно будет разделаться с ней – раз и навсегда. Разделаться с Тимэйл – и тем самым предупредить остальных. Найнив чуть не зарычала от ярости, но тут же вспомнила о Могидин.
На что это Отрекшаяся смотрела с улыбкой, хотелось бы знать? Широким шагом подойдя к застекленному ящику, покоившемуся на большом столе с резными деревянными ножками, Найнив заглянула внутрь. Там находилось шесть искусно выполненных статуэток, расставленных по кругу, среди них была фигурка высотой в фут, изображавшая обнаженную женщину, которая словно замерла в текучем движении посреди танца, стоя на одной ноге и вытянувшись на носочке. Примерно вполовину меньше была статуэтка пастуха – он играл на свирели жавшимся к его ногам овечкам, положив пастуший посох на плечо. Но Найнив сразу поняла, что именно порадовало взгляд Отрекшейся.
В центре витрины на красной лакированной деревянной подставке стоял диск с мужскую ладонь в поперечнике и разделенный волнистой линией на две равные части. Одна сияла белизной, другая была чернее ночи. Найнив видела подобный и знала, что изготовлен он из квейндияра. Таких дисков было сделано всего семь. Он представлял собой не что иное, как одну из печатей, удерживавших Темного в его узилище в Шайол Гул и не пускавших его в мир. Пожалуй, это открытие имело огромное значение. Такое же, как и находка того, что таит здесь угрозу для Ранда. Нельзя допустить, чтобы эта печать попала в руки Черной Айя.
Найнив вдруг заметила свое отражение в верхней стенке шкафа-витрины, изготовленной из превосходного, без всяких пузырьков, стекла, – перед ней, как в зеркале, предстала кареглазая тарабонская кокетка с длинными медовыми косичками и капризно надутыми губками – складки темно-зеленого шелка отчетливо обрисовывали ее грудь и бедра. Свечения саидар, естественно, не было видно. В таком обличье Найнив и сама себя не узнала бы. Она поразмыслила, не взять ли двухцветный знак, который почти кричал об Айз Седай.
– Я могу быть осторожной, – проворчала Найнив.
Однако немного помедлила. Сила продолжала клокотать в ней, как сама жизнь, пропитывая плоть наслаждением, которое она едва ли испытывала в жизни. В конце концов она почувствовала себя немного глупо, отчего гнев Найнив ослаб. Или же он притупился настолько, что она больше не могла за него держаться.
