– Ты, наверное, думаешь: «И откуда она все это знает?» – продолжала Могидин. – Ошейник и браслеты были изготовлены после того, как я… Впрочем, об этом говорить не стоит. Освободившись, я первым делом принялась собирать сведения о тех, последних днях. Точнее сказать, о годах. Сведения сохранились, но разрозненные и для нынешних невежд, кто не знает, откуда начинать, совершенно бесполезные… Как это вы говорите – Эпоха легенд? Странное название дали вы моему времени. Легенды… Даже в самых смелых легендах вы не могли вообразить и половины того, что было возможно в то время. Когда открылась Скважина, я прожила уже более двух столетий, но для Айз Седай считалась совсем молоденькой. А ваши легенды… Вы и помыслить не можете…
Найнив перестала слушать, думая лишь о том, как отвлечь внимание Могидин. Заговорить самой? Нет, та сразу смекнет, в чем дело, ведь сама именно так и поступает. Применить бы Силу, но… Найнив отчетливо сознавала, что сверх тех потоков, которые удерживались ею сейчас, она не в состоянии направить даже тоненькую струйку. Точно так же как и Могидин, хотя та еще в саму Эпоху легенд поднаторела в обращении с Единой Силой. Наверное, она была чрезвычайно искусна еще до заточения. С Силой-то Отрекшаяся обращаться умеет, это точно, но, возможно, она за все эти несчетные годы почти разучилась обходиться без саидар.
Найнив позволила своим коленям подогнуться и будто ноги ее больше не держали, выронила метелку и ухватилась за пьедестал. Притворяться для этого почти не понадобилось.
Могидин улыбнулась и, не прекращая говорить, подступила на шаг ближе:
– …даже путешествовали к другим мирам, даже мирам небесным. Знаешь ли ты, что звезды… – Улыбка на губах Отрекшейся была такой самоуверенной, такой торжествующей.
Найнив схватила ошейник и, не обращая внимания на болезненный удар, обрушившийся на ее душу, изо всех сил швырнула его в Могидин.
Отрекшаяся как раз открывала рот, собираясь еще что-то сказать, когда черное металлическое кольцо угодило ей между глаз. Удар был недостаточно сильным, чтобы ее оглушить, но неожиданным. Контроль Могидин над сотканными ею потоками ослаб, ослаб чуть-чуть, лишь на миг, но в этот миг равновесие было нарушено. Гранью сплетенного из потоков Духа щита Найнив полоснула по потокам Отрекшейся, стремясь поставить заслон между ней и Источником. И это удалось! Свечение саидар вокруг нее исчезло.
У Могидин выкатились глаза. Найнив ожидала, что та вцепится ей в горло – сама Найнив поступила бы именно так, – но вместо этого Отрекшаяся подхватила юбки и пустилась бежать.
Найнив уже не требовалось защищаться, и потому она почти без усилий свила потоки Воздуха и опутала ими беглянку. Та застыла на месте.
Найнив торопливо замкнула потоки, чтобы узы могли удерживаться без усилий с ее стороны. «Я сделала это! Я одолела Отрекшуюся!» Найнив смотрела на Могидин, остановленную в тот момент, когда та делала шаг, да так и замершую на одной ноге, и не верила своим глазам. Но вскоре поняла, что победа была не такой полной, на какую она уже начала надеяться. Еще до того, как щит достиг цели, край его расплылся, утратил свою остроту, и в результате Могидин оказалась плененной и отсеченной от Источника, но не усмиренной.
Стараясь не шататься, Найнив подошла к Отрекшейся и встала прямо перед ней. Могидин и сейчас выглядела величественно, словно королева, но королева насмерть перепуганная. Глаза ее растерянно метались из стороны в сторону, она облизывала пересохшие губы.
– Мы… мы могли бы договориться… ос-свободи меня, я м-многому тебя научу…
Найнив без всякой жалости сплела из Воздуха некое подобие кляпа, и рот Могидин так и остался открытым.
– Ты, кажется, что-то говорила о живой подставке для ног? Недурная мысль. Я, знаешь ли, люблю ездить верхом.
Глаза Могидин полезли на лоб. Найнив ехидно улыбнулась. Она хотела доставить Отрекшуюся в Башню, где ее предадут суду и, конечно же, усмирят, – а какой иначе может быть приговор для Отрекшейся? – после чего приставят к какому-нибудь полезному делу: котлы на кухне чистить или огороды пропалывать, а то и навоз выгребать из конюшни. Время от времени ее, конечно, будут показывать послушницам, чтобы те знали, что даже Отрекшейся не избежать справедливой кары, а в остальном с ней будут обращаться так же, как и с прочей прислугой, разве что под надзором держать станут. Но сейчас пусть попотеет от страха, думая, что Найнив так же жестока, как она сама, и готовит ей страшную участь…
Найнив скривила губы. Но до суда над Могидин еще очень далеко. Сначала надо придумать, как выбраться из дворца и Отрекшуюся с собой вывести. Пленница, видно, решила, что гримаса Найнив сулит нечто ужасное, – из глаз Могидин потекли слезы. Она силилась что-то сказать, но не могла выдавить из себя даже мычания.
