Больше ничего объяснять не потребовалось, сказанное адепткой всех устроило. Убивец вспомнил о несобранном луте, чем и занялись незамедлительно…
– Я благодарен вам за… помощь, – Градоначальник покосился на голову главаря, взгроможденную на его стол с важными бумагами Рэем (а кто виноват, что циничные разработчики выбрали такой вид квест-итема?). – Талисман Забвения приобрел действительно я, но не совсем для себя…
Мася придвинулась почти вплотную к неписю, состроила грустную рожицу. Тренькнуло оповещение о выполненном персональном испытании, Джотти масляно заулыбался.
– Конечно же, друзья мои, я с радостью расскажу вам, что сталось с Талисманом. Я преподнес его светлейшей из живущих, Герцогине Клауди, она живет здесь же, в Доране. Едва ли она согласится уступить вам мой дар, но больше я ничем, увы, помочь не могу.
Непись еще попытался намекнуть на возможность новой встречи с Маськой, без спутников, обещал ей некий «личный презент», после чего гнома рубанула секирой по резной спинке кресла, а Рэй с кинжалами на изготовку заслонил мелкую. Хэйт от всей этой ситуации коробило, как в самый первый день, от предложения «подзаработать» в роли забавы «восемнадцать плюс».
Из ратуши уходили много стремительнее, чем из любого другого жилища НПЦ по этой цепочке…
– И квест вроде прошли, а настроение такое, будто помоями облили, – пожаловалась Мася.
Хэйт потрепала мелкую по макушке, обратилась к кинжальщику:
– Светлейшую Сиятельную… Клаву охмурять тебе. На нас она не клюнет.
– А на меня, значит, клюнет? – возмутился Рэй.
– У тебя есть идеи получше? – полюбопытствовала квартеронка. – И у меня нет, а изобретать велосипед на каждом этапе – утомило. Хочется уже побыстрее закончить, так или иначе.
Что радовало, Тионэя не погрязла в бюрократическом болоте, даже к королю на прием можно было явиться при наличии задания. Потому и в ратушу, и в герцогский особняк напарники проходили легко и без проволочек.
«Клава» оказалась молоденькой жеманной блондиночкой, увешанной драгоценностями и сияющей с головы до подола платья. Рэй от вида ее декольте вошел в роль поклонника без каких-либо дополнительных стимулов.
Гнома по сдаче «приходной» части «подросла» на уровень; Рэй сыпал комплиментами, Хэйт скучала, потому событие сие прошло незамеченным. Момент, когда непись перешла от описания балов и нарядов, собственно, к заданию, Хэйт фактически проспала, уже в процессе компаньоны пояснили ей, что в особняке происходит нечто мистическое и непонятное, пугающее Клауди и служаночек до полусмерти. Иными словами, в доме завелось привидение. Или же кто-то, успешно привидение изображающий.
– Появляется оно чаще всего в зале у парадной лестницы и на кухне, – пересказал Рэй специально для невнимательной адептки. – Держит всех домочадцев в ужасе.
– И наша задача – его изничтожить, так? – спросила Хэйт.
– Именно, – подтвердил убивец.
– А с каких пор «персоналки» стали такими понятными? – едко усмехнулась Маська, что было совсем ей не свойственно. – С появлением в кадре неписи с четвертым размером?
– Мелочь, не завидуй, – махнула рукой Хэйт. – Не всем быть плоскодонками.
Рэй осмотрительно помалкивал…
– Кх-м, молодые люди, вы, случайно, не меня ищете? – тихим голосом с характерным присвистом вопросил призрак, выплывший из основания лестницы.
Не споткнулся на ходу только убивец.
– Тень отца Гамлета,[56] – восхищенно-испуганно прошептала гнома.
– Тень отца Клауди, юная леди, – поправил призрак.
– Нам очень приятно, – взяла себя в руки Хэйт. Привидение вело себя пристойно, признаков агрессии не проявляло, так отчего было не проявить толику любезности?…
Дух склонил полупрозрачную голову в намеке на поклон.
– Должен предупредить: если вы намерены меня изгнать, я вынужден буду обороняться.
Призрак засветился изнутри, проявилось наименование его и прочие атрибуты: Тень отца Клауди, элитный монстр, уровень двести пятнадцать.
Хэйт прокашлялась.
– А нет ли иного пути? Побеседовать, выслушать некую родовую тайну, помочь выполнить клятву, данную при жизни?
Скрипучих смех заполонил комнату, задрожали занавеси на окнах, задребезжали подвески люстры.
– Принесите перо белой рыбы, зарисуйте песню небес и научите огонь послушанию. Тогда я уйду.
