– Закрыта, но не для меня! – деланно горделиво вскинул голову Борис. – Не забывай, что я президент независимого государства и никакие визы мне не нужны. С тобой, конечно, посложнее, но я французов переиграю, причем на их же поле. Знаешь, что я сделаю? Я соберу журналистов и дам пресс-конференцию, на которой скажу, что Бог внял моим молитвам и ниспослал благодать в виде женщины, о которой я мечтал и которая приняла мое предложение руки и сердца. Больше того, она согласна принять православие, но так как ближайшая православная церковь в Париже, то и эту процедуру, и церемонию венчания мы намерены провести в Париже. А закончу тем, что приглашу всех журналистов на этот грандиозный праздник. После этого французским властям ничего не останется, как хоть и с кислой миной, но удовлетворить нашу просьбу. Иначе газетчики разнесут их в пух и прах.
– Да-а, как говорит Зуев, в карты с таким не садись, – восхищенно покрутила головой Тереза. – Отличная придумка, молодец! Осталось получить благословение Долорес, но за этим дело не станет: она даже обещала подобрать мне свадебное платье.
– А благословение родителей тебе не нужно? – поинтересовался Борис.
– Нет, не нужно, – нахмурилась Тереза. – Мы их навестим. Потом когда-нибудь.
– Но почему не сейчас? Я хотел бы с ними познакомиться.
– Сейчас это невозможно. Их могила на территории, которую контролирует Франко. Они погибли от одной бомбы, в один день и час.
– Извини, – смутился Борис. – Я не знал. И больше у тебя никого нет?
– Есть! – вскинул голову Тереза. – Есть Долорес, есть товарищи по партии и, самое главное, есть ты, – обняла она Бориса, да так страстно, что пришлось, забыв обо всем на свете, чуть ли не бегом перебраться в спальню.
И надо же так случиться, что не успели уехать одни гости Бориса, как нагрянули другие. Это была леди Херрд в сопровождении сухопарого, с седой щеточкой усов и прической «бобриком» джентльменом.
– Доктор Иствуд, – переложив в левую руку зонт и слегка коснувшись шляпы-котелка, представился он.
Несколько растерявшийся Борис начал было суетиться вокруг леди Херрд, предлагая ей принять с дороги ванну, переодеться, отдохнуть, но она от этих предложений отказалась и, даже не позволив себя поцеловать, решительно заявила:
– Некогда. Мы по делу. И времени у нас в обрез, – сняла она пропыленную шляпу.
«Боже правый, – чуть было не воскликнул Борис, с трудом проглотив застрявший в горле комок, – что делает с людьми время! Ведь совсем недавно она была обворожительной Ламорес, а теперь превратилась в совершенно седую, с пожелтевшей кожей лица старушку».
– Так вот, – продолжала леди Херрд, – доктор Иствуд представляет Британское отделение Красного Креста, а я – всем известный фонд Флоренс Найтингейл.
– Что-то я о таком не слышал, – начал было Борис. – И чем он занимается?
– Слышал – не слышал, – отмахнулась леди Херрд, – сейчас это не имеет значения. На вот, – протянула она тоненькую брошюрку, – почитаешь на досуге, там есть и о фонде, и о самой Флоренс. Доктор, – обернулась она к попутчику, – расскажите, пожалуйста, о нашей миссии вы, а я все-таки умоюсь и приведу себя в порядок, – встала она, заметив жалостливо-сочувствующий взгляд Бориса.
– Мы прибыли, чтобы забрать испанских сирот, – с места в карьер завил Иствуд. – Огромное вам спасибо, что не отказали детям в крыше и пропитании, но теперь ответственность за их судьбу берет на себя Красный Крест. Для начала мы переправим их в Англию, а потом, быть может, в Мексику, Уругвай и Аргентину, то есть в страны, где ребятишкам не надо будет преодолевать языковой барьер.
– Но их не пускают французы, – перебил его Борис. – Граница на таком крепком замке, что мышь не проскользнет, не то что колонна с детьми.
– Как ни трудно в это поверить, – усмехнулся Иствуд, – но у французов проснулась совесть.
– Да ничего у них не проснулось! – хлестнула по столу хорошо ей знакомой тростью вернувшаяся леди Херрд. – Ты в Лигу Наций об испанских сиротах писал? – спросила она у Бориса.
– Раз сто! – вскинулся Борис.
– Вот Женева и нажала на Париж. Короче говоря, на двое суток французы открыли границу.
– Прекрасно, – обрадовался Борис. – Я сейчас же отправлю гонцов по деревням и велю к завтрашнему вечеру собрать всех детей здесь. А на чем мы их повезем дальше? Машины у вас есть?
– Есть, – кивнул Иствуд, – они стоят по ту сторону границы. Вы оставайтесь здесь, – обернулся он к леди Херрд, – а я отправлюсь на границу и приведу сюда нашу колонну. Не скучайте! – незаметно подмигнул он Борису. – Леди Херрд нуждается в покое, заботе и внимании – это я вам как врач говорю, так что уж вы, господин президент, постарайтесь. Оставляю ее под вашу ответственность, – многозначительно закончил он.
Как только доктор Иствуд вышел из комнаты, на леди Херрд ни с того ни с сего напал приступ слезливости. Она так горько и так безутешно плакала, так захлебывалась ручьями слез, что Борис, не зная, чем ей помочь, чуть было не кинулся догонять доктора.
