– Пустяки, – отмахнулась Тереза. – Просто мысль уничтожить яд пришла в мою голову, а если бы пришла в твою, этот чертов флакон разбила бы ты. Все, с этим покончено, – деловито продолжала Тереза, – теперь надо заняться вами, – обернулась она к Кольцову. – Чтобы оформить усыновление мальчика, надо ехать в Мадрид – как-никак он гражданин Испании, поэтому я предлагаю, не откладывая дела в долгий ящик, с утра пораньше отправиться в путь.
– Принято, – одобрительно кивнул Кольцов. – Да и материала я собрал достаточно: на пару репортажей хватит, а больше и не надо.
– А в моем блокноте – ни строчки, – вздохнул Зуев. – Можно я махну с Михаилом? – обратился он к Борису. – Под Мадридом назревают серьезные события, а в «Вестях Андорры» об этом молчок.
– Конечно, поезжай, – разрешающе кивнул Борис. – Но не увлекайся и, пожалуйста, помни, – попросил он, – что твое оружие – карандаш.
– А забудет, так я ему напомню, – погрозил пальцем Кольцов. – У нас с ним такие планы, – загадочно улыбнулся Михаил, – что лезть на рожон ни мне, ни ему никак нельзя. Но сперва надо пригвоздить к позорному столбу французов и добиться отправки на их территорию испанских сирот.
– Да-да, – подхватила Тереза, – тем более что с каждым днем их будет все больше и больше. Как ни грустно об этом говорить, но господство в небе у фашистов почти что полное, и бомбежки городов усиливаются.
– Вот черт! – зыркнул глазами в сторону Кольцова Зуев. – А куда же смотрят наши, то есть ваши, летчики? – смутился он.
– Они смотрят на восток, – неестественно бодро ответил Кольцов. – Ты разве не знаешь, что и генерал Дуглас, и капитан Паланкар, и даже наш главный военный советник Штерн отозваны в Союз?
– Первый раз слышу, – развел руками Зуев. – Но зачем? Они же были очень полезны здесь.
– А затем, что они понадобились в другом месте. На Дальнем Востоке зашевелились японцы и что-то там затевают. Вот и перебросили в тот район командиров, которые имеют полученный в Испании боевой опыт.
– Михаил, – обратился к нему Скосырев, – ну, а теперь-то, когда эти люди в десятке тысяч километров от Испании и никакие «пятиколонники» им не страшны, не мог бы ты назвать их подлинные имена? Я же понимаю, что Дуглас, Паланкар и Штерн – это всего лишь псевдонимы.
– Вообще-то это военная тайна, – снял мгновенно запотевшие очки Кольцов. – Но, учитывая, что все они далеко отсюда, я думаю, ничего страшного не случится, если раскрою их псевдонимы. Разумеется, в пределах этой комнаты, – строго добавил он. – Так вот, генерал Дуглас – это Яков Смушкевич, капитан Паланкар – Павел Рычагов, а советник Штерн – он без псевдонима, и зовут его Григорий Штерн.
– Но вместо них кого-нибудь прислали? – насел на него Зуев.
– Прислали, – успокоил его Кольцов. – Но их имена я не назову. И не просите, и не приставайте, ни за какие коврижки не назову!
– А мы и не просим, – поглаживая принявший естественный цвет шрам, хохотнул Маркин. – Очень нужно, тем более что в ставку Франко я теперь ни ногой и выдать военную тайну, при всем желании, не смогу.
– Да-да, – постучал по столу тростью Борис, – из Андорры я тебя не отпущу. Тем более что задание Рамоса, а стало быть, и Франко ты не выполнил, и тебя там ждут голодные собаки.
– Не стоит вам появляться и в Мадриде, – добавила Тереза. – Нисколько не удивлюсь, если окажется, что «пятиколонники» получили задание убрать вас любым путем. А возможности у них для этого есть, уж я-то знаю: вы не представляете, как много предателей мы разоблачили, в том числе в военных и правительственных структурах. Но осталось их еще больше.
– Но почему, почему у вас тоже так много изменников, предателей и врагов народа? – думая о чем-то своем, сорвался на крик Кольцов. – Что происходит? Почему испытанные партийцы и преданные республиканцы вдруг оказываются убежденными фашистами, только и мечтающими, как бы свергнуть законное правительство и поставить к стенке коммунистов? Вы их разоблачаете и тоже ставите к стенке. А не торопитесь ли вы наказывать этих людей, разобрались ли в подоплеке их так называемых вражеских действий? Ну, сдал какой-нибудь майор свои позиции, ну, отступил без приказа полковник – и его тут же, по законам военного времени, приговаривают к расстрелу. А может быть, у его артиллеристов не было снарядов, а у солдат патронов, об этом вы подумали? И что это за призыв: «Умри, но не отступи»?! Ну, умерли целым батальоном, а толку– то: деревня или какая-нибудь высота все равно перешли в руки противника. Не умирать надо, а воевать. Грамотно воевать! И беречь, а не наказывать командиров, которые умеют это делать.
