К сожалению, всё не могло быть так просто. Организм Сочника был буквальным пособием по тому, как не надо заботиться о своём теле. То, что грязный, воняющий так, что глаза слезятся и нос закладывает, — это ладно, но как насчет дизентерии, зависимости от целого ряда наркотических веществ, целого пучка венерических заболеваний, разносчиком которых он и являлся, черных гниющих зубов, ну и на сладкое: стоматит, глоссит и гингивит. И это, не считая спящих болезней и просто-таки отвратительного образа жизни. Проще было сказать, что в его организме работает правильно, а не безвозвратно сломано или находится на последнем издыхании. Уверена, с Толкачом было бы так же, если бы его уже не вылечила Эми. И вот это вот всё как-то надо было привести к удобоваримому результату. И это при том, что даже касаться его было мерзко, будто нечаянно влез в свежее дерьмо рукой. Хочется просто отряхнуться и срочно пойти помыться, а не продолжать в этом копаться. Но надо — иначе в этом копаться будет сама Эми. Так что да, состояние организма Сочника на корню убило всё хорошее настроение, опустив его хоть и не до планки «умри всё живое», но определенно лишив даже проблеска радости. Еще больше оно усугублялось тем, что я вынуждена лечить отбросов, которых сама же и покалечила. Причем лечить качественно, чтобы Панацее не пришлось всё это переделывать! Это уже просто преступление против человечности!
Работа (а лечить Сочника, несмотря на всё моё нежелание его даже касаться, было именно работой — за которую мне даже не заплатили, хотя нормальный врач наверняка бы озолотился!) была наконец закончена (слава богу!), а через десяток минут ко мне пришла Панацея, молча пройдя к пациентам, и на секунду с некоторым чувством омерзения коснулась каждого, после чего кивнула и повернулась ко мне.
— Хорошая работа, — сказала она, — думаю, если не сейчас же, то в ближайшее время тебя можно будет допускать к работе с инфекционными заболеваниями. — К сожалению, радости эти слова не вызывали, а скорее какое-то отрешенное безразличие. Тем временем Панацея, больше ничего не говоря, пошла на выход, но выйдя, обратилась к кому-то…
— Она закончила, можете заходить, — сказала она и направилась дальше, а в дверном проходе показалась Мисс Ополчение, что, видимо, все это время ждала момента, когда я закончу тут с работой, чтобы войти и поговорить со мной.
— Добрый день, Азура, — сказала она, бросив взгляд на лежащих тут же злодеев, и по глазам её было явно видно, что она испытывает если не омерзение и отвращение к этим лицам, то точно не положительные эмоции. — Вижу, ты делаешь успехи в освоении сил Панацеи и уже можешь работать с людьми.
— Копируя силу Панацеи, я изначально могу работать с людьми. Даже если я не знаю названия болезни, это никак не мешает мне вылечить её, как и вернуть человека в строй, но вот правительство не хочет, чтобы человек, который не знает нужных им терминов, лечил людей и спасал жизни. Что вам здесь нужно, Мисс Ополчение? Если вы снова пришли поговорить о Стражах, то моё мнение за прошедшее время ни на йоту не изменилось.
— Хотелось бы быть здесь именно из-за этого, но нет, я здесь по другому поводу. Азура, не против выйти? Не хотелось бы, чтобы лишние уши услышали наш разговор.
— Я вас умоляю — все знают, какое дерьмо сейчас отлеживается в этой палате, и никто даже не подумает подслушивать нас здесь, а само это дерьмо лежит без сознания, настолько глубоко в своих мыслях, что они гарантированно ничего не услышат и не запомнят в ближайшие часов пять, если не больше, учитывая состояние, до которого они себя довели.
— Ты не вылечила их полностью? — прямо спросила героиня.
— Чтобы вы имели полное право заставить Панацею переделывать всё по новой, а мне — предъявить претензии, типа моё лечение вызывает побочные эффекты? — несколько более грубо, нежели должно, ответила я. Почти опустошенный резерв вызывал неприятное чувство пустоты внутри, что лишь еще сильнее ухудшало моё настроение. — Но если уж вас так волнует здоровье этих наркоманов, а не, скажем, тех девушек, то нет, я полностью их вылечила. Пусть хоть сейчас бегут стометровку, — устало, но с насмешливыми нотками хмыкнула я под маской. Не пробегут. Устанут, выдохнутся, упадут без сил, но это будут уже их проблемы.
— Я здесь как раз из-за того, что появилось на них из-за тебя… — сказала Мисс Ополчение, глубоко вздохнув.
