— Я буду расчленять тебя медленно… — прошипел маленький лесной эльф, не иначе как весь целиком состоящий из ненависти и дикости. — Буду отрезать кусочек за кусочком и съедать у тебя на глазах, за каждый отрицательный ответ!
Леди слащаво улыбалась, наслаждаясь зрелищем.
— Да, мой волчонок… думаю, самое время начинать, ведь отрицательным ответом… сыт не будешь! — неизвестно, имела ли она в виду только босмера, или ещё и себя, фигурально. Но что у неё, что у Мелирота был по-настоящему голодный вид… Босмер оскалился — его темные зубы были искусственно заточены. Менгидир обеспокоенно переминался с ноги на ногу, несмело поглядывая в сторону леди Ланмилленар, её прислужника и её пленника.
— Кто здесь?… — простонала Сериральда, очнувшись наконец от полусна. — Эй… Вайнах, это ты? Чтоб тебе там пропасть…
— Тихо! Это не он, — шикнул Менгидир. — К сожалению. Зато его сообщника скоро найдут, и он ответит…
— Я же вам говорила… — растягивая звуки, произнесла девушка, припав к решетке.
Громыхнула дверца в соседнюю клетку, и прошелестел едва слышный смешок Ланмилленар.
Сиреральда продолжала свою тихую наизусть заученную речь:
— Никакой он не сообщник… а исполнитель!.. Мальчишка-наемник! Мелкий… бледный… с большими глазами… — бормотание её прервалось стонами из соседней камеры, быстро переходящими в ужасный крик, звуками нескольких четких рассекающих ударов, звериным рыком и резким звоном цепей.
— Мы это уже слышали! — Менгидир пригрозил кулаком Сериральде, изо всех сил стараясь не обращать внимания на ужасающий фон.
— Первый раз вижу… Имени не знаю…
— Стоп! — приказала леди-надзирательница, и её «волчонок» отскочил в сторону, сжимая заострёнными зубами окровавленный нож — высшего качества стальной нож, украшенный альтмерским орнаментом, а в руках держа… большой кусок кровоточащего альтмерского мяса.
— Не вздумай притворяться… Я знаю, что ты в сознании, — строгим тоном обратилась к пленнику Ланмилленар. — Наверняка, ты думал, что я просто пугаю, или приукрашиваю. Так вот — нет, — одичалый босмер приступил к своей трапезе незамедлительно, с упоением, игнорируя все окружающее.
Менгидир старался держаться прямо и не выдавать ни страха, ни нездорового интереса. Лучше было вообще не выражать ничего в присутствии леди Ланмилленар, дабы не привлечь к себе её внимание. На всякий случай.
Сериральда прислонилась к решётке лбом и вдруг снова начала плакать.
— Итак, Гильдия Защитников, защищающая преступника. И её руководство, которое хамит и нагло лжёт представителям власти в глаза…
— Никто…вам…не лгал, — с трудом, но таки выговорил Тианарен.
Боль мешала ему дышать, а дрожь во всем теле — хоть немного расслабиться. Он думал лишь о том, как выжить, или для начала хотя бы не потерять сознание, потому что иначе он уже не очнётся. Как он собирается сбегать отсюда без икроножной мышцы, он пока не думал — в конце концов неизвестно, что ещё этот дикий босмер отрежет себе на ужин за этот долгий вечер… или сейчас обед?..
— Ты же лекарь? Как ты оцениваешь свои шансы на выживание, если мы услышим ещё один… отрицательный ответ? — Ланмилленар буквально прочитала мысли Тианарена. Мелирот продолжал увлеченно жевать, но голод в его глазах не утихал… — Итак… Как ты понял, времени на правильный ответ у тебя осталось немного. Где вы, присягнувшие защитники независимого поместья Синерин, возомнившие себя мерилом справедливого права в регионе, где властвует Лилландрил, прячете грязного алинорского вора?!
Когда леди Ланмилленар повысила голос, Менгидир зажмурился, а Сериральда еще сильнее вжалась в прутья, рыдая — настолько громкий, режущий слух вой не каждая банши в проклятом склепе могла издать. Отраженный от голых каменных стен этот голос сам по себе был пыткой, или вполне мог бы использоваться как звуковая атака.
Тианарен уловил смысл вопроса только наполовину. «Бесполезно», — подумалось ему. Он зачарованно слушал лишенное смысла эхо в голове, его сознание уплывало.
Сериральда внезапно умолкла, а Менгидир вытянулся по стойке смирно. Отворилась дверь в тюремное подземелье, и в проходе на длинную хорошо освещенную винтовую лестницу показалась крупная чуть сгорбленная фигура, затем прозвучал низкий, сиплый мужской голос:
— Моя дорогая, обожаемая супруга, можно тебя на минутку?
Мелирот приоткрыл решётку, бесшумно прошмыгнул к ногам хозяйки и непонимающе уставился на того, кто посмел портить им долгожданное удовольствие. Леди чувственно вскинула голову.
— О, мой дражайший супруг! Я здесь несколько занята.
— Я заметил.
Ависен с важным видом прошёлся по коридору, заложив руки за спину, бесстрастно анализируя ту кровавую вакханалию, которую устроила его жена.
— Так, понятно… — пробурчал он. — Менгидир, наша саботажница сказала ещё что-нибудь интересное?
— Нет, сэр, она повторяет одно и то же по кругу. А этот пленный целитель… — стражник буквально прижался к Ависену всем телом и торопливо зашептал ему на ухо. — Я думаю, он не врёт, когда говорит, что они не прячут никакого вора. Ну, воистину, кто же будет в состоянии врать, когда тут это… отродье…
