— Никита Сергеич, беда! Умер Игорь Васильевич Курчатов…
В первый момент Хрущёв даже не понял:
— Как — умер? Когда, где?
— Утром. На работе. Провёл с утра сложное совещание, потом позвонил в Дубну, Векслеру, и заперся в кабинете, приказал его не беспокоить. Через час, примерно, ему позвонил Дмитрий Васильевич Ефремов, с которым они в последнее время вместе работали над документами. Товарищ Ефремов звонил по срочному делу, но Курчатов не ответил. Ефремову это показалось странным, он пришёл лично, заглянул в кабинет, и увидел, что Игорь Васильевич сидит за столом «в неживой позе» — так с его слов записано, — доложил Серов. — Товарищ Ефремов тут же вызвал группу врачей, которым было приказано сопровождать Игоря Васильевича. Врачи прибежали меньше, чем через минуту, но было уже поздно, смерть наступила около часа назад.
(АИ, в реальной истории И.В. Курчатов скончался 7 февраля 1960 г во время прогулки в санатории «Барвиха», посещая лечившегося там Ю.Б. Харитона)
Хрущёв слушал объяснения Серова, но не слышал, не воспринимал их. Тяжело оперевшись лбом на руку, он произнёс:
— Не понимаю… Как так могло случиться? Его же лечили, он, вроде бы, хорошо себя чувствовал… Не понимаю…
— Я сейчас приеду, — сказал Серов. — Объясню всё подробнее.
— Приезжай, — услышав гудки в трубке, Никита Сергеевич положил её на рычаг, затем нажал клавишу вызова:
— Григорий Трофимыч, — сказал он по громкой связи. — Курашова и Маркова ко мне, срочно. Хоть из-под земли.
— Будет сделано, — ответил Шуйский. — Никита Сергеич, с вами всё хорошо? Может, товарища Беззубика вызвать?
— Нет, Владимир Григорьич тут не поможет, — тусклым, безжизненным голосом ответил Первый секретарь. — Умер Курчатов. Серов только что доложил…
Он отпустил клавишу и невидящим взглядом уставился в стену. На душе было тяжело и пусто. Никита Сергеевич не понимал, что могло случиться. Да, Курчатов был болен, перенёс два инсульта, сердце было порядком изношено, но в прошлом году его активно лечили, прежде всего — от тромбоза, заодно новыми, синтезированными по данным из посылки препаратами поддержали сердце. Александр Михайлович Марков, начальник «кремлёвского» 4 Главного управления Минздрава, клялся, что врачи сделали всё возможное, да и сам Курчатов после лечения выглядел заметно лучше, чем последние пару лет.
— Как? Как, чёрт подери? Почему? Ведь всё сделали, чтобы это предотвратить! — едва не простонал Хрущёв. — Где не доглядели? Что могло случиться?
Он снова придавил клавишу:
— Григорий Трофимыч, вызови ещё академика Келдыша. Больше ни для кого меня нет.
— Будет сделано.
Хрущёв отпустил клавишу и ещё несколько минут сидел неподвижно, глядя на молчащий телефон. Смерть Курчатова стала для него полной неожиданностью, ещё и потому, что, казалось бы, были приняты все мыслимые меры. И всё же судьба как будто решила показать человечишкам свою непреклонную силу.
«Нет, костлявая, Королёва я тебе так запросто не отдам», — подумал Никита Сергеевич: «Во всяком случае, не отдам без боя».
Первым приехал Серов. Пока он снова, теперь уже лично, и со всеми подробностями, докладывал Первому секретарю обстоятельства смерти академика, подъехали министр здравоохранения Сергей Владимирович Курашов и начальник 4 ГУ Марков. Подробности, доложенные Серовым, ситуацию не прояснили. Хрущёв обрушился на Курашова и Маркова:
— Вы куда смотрели? Я вам что поручал? «Не отходить ни на шаг, ни на минуту не оставлять без присмотра!» Где были ваши врачи? Почему оставили его одного? Почему лечение не дало результатов?
Появившийся «в разгар шторма» академик Келдыш молча остановился в дверях. Хрущёв сделал ему приглашающий жест рукой:
— Проходите, проходите, Мстислав Всеволодович, садитесь. Беда у нас.
— Да, мне уже сообщили, — Келдыш выглядел не лучше Хрущёва.
— Итак, я жду объяснений! — Первый секретарь говорил внешне спокойно, но это было спокойствие заряженного конденсатора.
Александр Михайлович Марков доложил:
— Бригада врачей находилась в соседнем помещении. Игорь Васильевич с утра проводил совещание, вопросы обсуждались, как обычно, секретные. Врачей на совещание не допускали.
После совещания дежурный врач осмотрел Игоря Васильевича, замерил давление, пульс. Показатели были выше обычных, но ненамного. По требованию врача Игорь Васильевич принял препарат от давления, но от рекомендации немного полежать отказался категорически. В этот момент ему из Дубны позвонил товарищ Векслер, они начали обсуждать очередной секретный вопрос, и товарищ Курчатов попросил врача выйти из кабинета.
Затем он работал один, врач дважды заглядывал в кабинет, но Игорь Васильевич попросил не беспокоить, сказал, что хочет сосредоточиться на важной проблеме.
— Ясно! — буркнул Хрущёв. — Теперь — конкретно, просто и внятно: почему он умер? Причина?
— Вероятнее всего — обширное кровоизлияние в мозг, — ответил Марков. — Точнее можно будет сказать после вскрытия. Пока не провели экспертизу, можно только предполагать.
— М-да… — проворчал Никита Сергеевич. — Как обычно. Никто вроде и не виноват, а человека потеряли. И какого человека!
