Первый секретарь в сердцах хватил кулаком об стол, так, что подпрыгнули стоявший на нём стакан с карандашами и записные книжки, только папки с документами не шелохнулись.
— Идите… — он раздражённо махнул рукой в сторону двери, и вполголоса добавил: … с глаз долой…
Курашов и Марков поспешили покинуть кабинет. Хрущёв угрюмо молчал. Академик Келдыш и Иван Александрович Серов, также молча, ждали, понимая, насколько силён оказался этот удар для Первого секретаря.
— Так, товарищи… Первая потеря у нас… — глухим, надтреснутым голосом произнёс Никита Сергеевич. — Кто следующий?
— Сергей Палыч Королёв, в 66-м, — мрачно ответил Мстислав Всеволодович. — За ним — товарищ Соколовский, в 1968.
— Да, это помню, — медленно кивнул Хрущёв.
— Потом… потом вы, Никита Сергеич… Затем, в октябре 1972-го — Иван Антонович Ефремов. Дальше — товарищ Лебедев, в июле 1974-го, за ним — товарищи Кузнецов и Бартини. В 1974-м, 6 декабря, день в день.
— Что, оба? — изумился Никита Сергеевич.
— Да, по документам так, — подтвердил Серов. — Но на документы я бы в этом случае не рассчитывал. Курчатов прожил на месяц дольше, то есть, документы Веденеева в его случае уже не сработали. Чем дальше, тем больше должно накапливаться расхождений. Мы же каждый свою дату знаем, не станем сидеть, сложа руки.
— М-да… Возможно, возможно… Кто дальше?
— Товарищ Гречко, в 1976-м, — продолжал академик. — Потом — я, в 1978-м, но это под большим вопросом. Обстоятельства мне известны, остерегусь. Остальные — позже. А вообще, в этом вопросе я согласен с Иваном Александровичем, к тому времени всё может очень сильно измениться, не исключено, что кто-то может… — академик запнулся, — … может уйти и раньше. Нагрузки и ответственность своё дело сделают.
— Ты, Никита Сергеич, преемника себе выбрал? — строго спросил Серов. — А то, неровён час…
Хрущёв тяжело встал, подошёл к сейфу, скрытому за дубовой панелью отделки кабинета, открыл, достал два конверта, вернулся к столу и протянул конверты Серову и Келдышу. Обычные, белые почтовые конверты, с напечатанной маркой, но непрозрачные на просвет. На обоих рукой Никиты Сергеевича было написано: «Вскрыть, если вдруг помру, не раньше».
— Третий Косыгину отдам, — проворчал Первый секретарь. — Если передумаю — эти заберу, дам другие. Там несколько кандидатов, по номерам. Вы, товарищи, тоже себе смену готовьте заранее.
Я до смерти на посту сидеть не собираюсь. Когда придёт время — подам в отставку и своего кандидата представлю на Президиуме. А там — как решит партия и народ. Всё должно быть по закону.
— Никита Сергеич, ты что, тебе ж на пенсии скучно будет! — удивился Серов. — Нельзя же так сразу, резко, бросать работать, смена образа жизни в твоём возрасте больше навредит, чем поможет.
— А кто сказал, что я вот так, сразу, на пенсию уйду? — через силу усмехнулся Хрущёв. — Это «там» меня Брежнев с Шелепиным выперли. На менее ответственную работу попрошусь сначала. Я даже и место себе уже присмотрел. Но никому раньше времени не скажу.
Ладно, хватит об этом. Я хочу знать, почему умер товарищ Курчатов. Не заключение врачей, а причину, которая привела к такому исходу, — строго пояснил Первый секретарь.
— В последнее время выявились неожиданные проблемы с реактором-ускорителем, — ответил академик. — Игорь Васильевич о них упоминал, но я не атомщик, могу в чём-то ошибиться. Думаю, надо собирать совещание по атомной энергетике и товарища Векслера заслушать.
— Заслушаем, — многозначительно ответил Хрущёв. — Ещё один вопрос решить надо. Игоря Васильевича надо кем-то заменить. И на посту директора Института атомной энергии, и … в нашей честной компании. Мстислав Всеволодович, что скажете?
— У меня только одна кандидатура, — ответил Келдыш. — Анатолий Петрович Александров. Он — заместитель директора ИАЭ. В «той» истории он заменил Курчатова на посту директора, а затем — меня на посту президента Академии Наук. Такое решение будет логичным со всех точек зрения и не вызовет никаких подозрений.
— Товарищ Александров оборонной тематикой занимается давно, и заслуживает полного доверия, — поддержал кандидатуру Иван Александрович. — К тому же, — он покопался в своих бумагах, — проживёт достаточно долго.
— М-да… что тоже немаловажно, как сегодня выяснилось, — проворчал Никита Сергеевич. — Хорошо. Надо его проинформировать заранее, примерно за неделю до совещания.
— Да можно хоть сегодня, — ответил Серов. — Бланки подписки у меня с собой, начальная подборка информации в ИАЦ подготовлена давно. Ждать нечего, тем более, у тебя визит во Францию скоро, а по атомным проблемам дело не терпит отлагательств.
— Хорошо, — Хрущёв повернулся к телефону и нажал клавишу:
— Григорий Трофимыч, академика Александрова вызови, пожалуйста. Если он в Москве — то на сегодня, а если в Северодвинске или в Обнинске, то как можно скорее, — распорядился Первый секретарь.
