— Вот! О том я и говорю! — ответил Никита Сергеевич. — Ведь, если прибыль делится поровну, если кооператив оплачивает из получаемой прибыли медицинское обслуживание и образование для своих членов, заботится об их социальной защите и обеспечивает их пенсиями в старости — это, товарищи, самый настоящий внутренний социализм, учитывая, что средства производства находятся в собственности всех членов кооператива.
При этом такой кооператив не нарушает никаких капиталистических законов, поскольку любая корпорация, согласно этим законам, имеет право тратить полученную прибыль, как ей заблагорассудится! Если в обычной корпорации львиную долю прибыли капиталист забирает себе и тратит на себя, то здесь часть прибыли расходуется на развитие производства, часть на социальную защиту, а остальное делится между членами кооператива, поровну.
— Смелое заявление, товарищ Хрущёв, — Тольятти удивлённо приподнял бровь. — Вы не опасаетесь, что вас объявят ревизионистом?
— Да пусть хоть горшком назовут, лишь бы в печь не сажали! — засмеялся Никита Сергеевич. — Какой ревизионизм? Нашей целью было и остаётся построение коммунизма на всей планете. Для капиталистических стран первая ступень на этом пути — переход к социализму. Так какая разница, каким образом будет осуществлён этот переход? Важен результат! Западный обыватель и не заметит, как социализм подберётся к нему, так сказать, «с чёрного хода».
— Но ведь товарищ Сталин постулировал дальнейшее усиление классовой борьбы по мере построения социализма, — напомнил Торез. — А мы, честно сказать, этого не видим. Напротив, государство в лице правительства идёт на развитие социальных программ, пусть пока ещё не везде, но уже во многих странах Европы этот процесс начался. Где-то он идёт быстрее, где-то медленнее…
— Эх, товарищи, придётся мне снова объяснять с самых азов, — Хрущёв почесал лысину. — Знали бы вы, как трудно мне, с двумя классами образования, убеждать вас, учившихся в университетах. Но — на моей стороне истина, да и за последние годы я кой-чего по верхам поднахватался, с умными людьми, с академиками беседовал. Значица так.
Человек — это биологический вид. То есть, животное. Ребёнок, родившись, неразумен, как животное. Чтобы он стал человеком, его двадцать лет воспитывают, и то стать человеком получается не у всех, многие так и остаются животными, хотя и говорить умеют, и на работу ходят. Некоторые даже политиками становятся, как Голдуотер, или Маккарти.
Собеседники засмеялись, затем Торез уточнил:
— Всё это верно, но какое отношение это имеет к коммунизму?
— Прямое! — ответил Никита Сергеевич. — Биологический вид остаётся жизнеспособным, пока ему есть куда расти и расширяться. Но ресурсы планеты конечны. Поэтому появляются буржуазные теоретики, вроде Мальтуса, которые начинают внедрять в наши головы всякие вредные теории, внушать, что «на всех не хватит», «надо сокращать население, ограничивать рождаемость». Так начните с себя, господа мальтузианцы, отрежьте себе причинное место и не размножайтесь больше! Почему-то в той же Америке 3–4 ребёнка в семье — норма, а другие нации они убеждают в необходимости сокращать рождаемость! Этак Европа скатится к «альтернативной семье» из двух пидорасов и собаки! Мы на днях с президентом де Голлем эту проблему обсуждали, он тоже сильно забеспокоился, всё же он человек очень умный…
Тольятти и Торез переглянулись, они явно не ждали захода столь издалека. Луиджи Лонго спросил:
— Я всё же не совсем понимаю, как это связано с построением коммунизма?
— Напрямую связано, — ответил Хрущёв. — Построение коммунизма — необходимое условие для осуществления межзвёздной экспансии разрастающегося человечества, а экспансия эта — важнейшее условие выживания нашего вида в будущем, когда на Земле закончатся ресурсы.
Освоение даже ближнего космоса — дело очень дорогое, оно потребует всепланетной координации научных исследований и объединения промышленных ресурсов всей планеты, или же значительной её части.
— И поэтому вы создали Альянс? — догадался Лонго.
— Не только поэтому, но это — одна из наших целей, хотя и далёкая, — подтвердил Никита Сергеевич. — Теперь об усилении классовой борьбы.
Почему вы считаете, что Сталин был неправ? Он всего лишь не смог предсказать формы, которые будет принимать в будущем эта самая классовая борьба. А в том, что она будет усиливаться, он не ошибся.
Смотрите сами: до 1917 года и Великой Октябрьской Социалистической Революции капиталисты даже не заикались о какой-либо социальной защите или трудовом законодательстве. Рабочий день по 10-12-14 часов, штрафы за любую провинность, никаких отпусков, пенсионного обеспечения, больничных — ничего подобного и близко не было. Так, отдельные капиталисты пытались с рабочими заигрывать, но всё зависело от желания левой ноги конкретного фабриканта.
Всё, чего добились в социальной сфере, как вы рассказываете, ваши кооперативы, достигнуто не благодаря, а вопреки воле правящего капиталистического класса!
— Это верно, — признал Ненни.
