— Только наша русская революция, — продолжал Хрущёв, потрясая в полемическом запале увесистым кулаком, — только появление государства рабочих и крестьян, заставили капиталистов пойти на попятный и нехотя, с боем, после упорного сопротивления начать понемногу вводить систему социального обеспечения для трудящихся!
Теперь представьте гипотетически такой вариант: русской революции не было, Советский Союз не образовался, Сталин не провёл индустриализацию в 30-х. Вместо СССР была бы нищая, отсталая, побеждённая в двух мировых войнах Российская империя, обкусанная со всех сторон Германией и бывшими союзниками по Антанте. Вы думаете, рабочие в Европе получили бы 8-часовой рабочий день, отпуска и медицинские страховки? Во, выкусите!
Пример Советской России напугал капиталистов всего мира до усрачки, и заставил пойти на уступки рабочему классу! Но капиталисты, видя результаты распространения марксизма, не прекратили борьбу, они просто сменили тактику! Теперь они заявляют, что экономические условия изменились, и потому марксизм якобы устарел, и должен быть выброшен на свалку истории.
Хрущёв перевёл дыхание, и продолжил:
— С чего вдруг они взяли, что марксизм устарел? В чём таки изменились экономические условия? Что, капиталисты поделились с рабочими своей собственностью на средства производства? Нет. Они начали справедливо делить прибыль между всеми работниками предприятия? Нет. Они как владели всеми фабриками и заводами, так и владеют. Поэтому основные положения марксистской теории сейчас так же действительны, как и сто лет назад.
Капиталисты, скрежеща зубами от жадности, пересилили себя, и ввели бледное подобие советской системы основных социальных гарантий, при этом не затронув ни медицинское обслуживание, ни сферу образования.
Случись так, что СССР вдруг перестанет существовать, например, потерпев поражение в войне с империализмом, либо в результате заговора внутренней контрреволюции — долго ли продержатся эти социальные гарантии?
— Вы думаете, их отменят? — спросил Дюкло.
— Не сразу, конечно! — ответил Никита Сергеевич. — Капитализм
Потом, через два-три года, они выведут экономику из кризиса, так же, как и ввели, и заявят, что всему виной система социальных гарантий, слишком мягкое трудовое законодательство, что надо «несколько лет потерпеть», «затянуть пояса», а уж после этого наступит «всеобщее благоденствие». И избиратели, не успев снять лапшу с ушей, сами проголосуют за тех, кто отберёт у них с таким трудом завоёванные права!
Понятно, что никакого «всеобщего благоденствия» не наступит, будет очередной кризис, очередной продажный политик снова уговорит народ «ещё немного потерпеть», и эта волынка будет тянуться бесконечно.
— По-вашему, народ будет бесконечно это терпеть? — спросил Тольятти.
— А вы считаете, что телевидение просто так придумали, для развлечения? — усмехнулся Хрущёв. — Я беседовал с изобретателем телевидения Зворыкиным, он русский эмигрант, живёт в США. Он сам в ужасе от того, какого джинна он выпустил! Телевидение будет медленно, но верно оболванивать трудящихся, превращать их, как у вас говорят, в «зомби». Капиталисты поумнели, они будут теперь «закручивать гайки» постепенно, не допуская взрыва народного возмущения.
Вы что думаете, рабство отменили? Нет! Оно никуда не делось! Ошейник и кнут заменили потребительскими кредитами и гонкой по «корпоративной лестнице» за призраком достатка. Клеймо раба заменили номером счёта в банке. Но суть осталась! Люди сами суют шею в ярмо, чтобы получить дом и две машины в кредит, а потом выплачивать кредит за кредитом до конца жизни. Они вынуждены бежать всё быстрее и быстрее, только для того, чтобы остаться на месте, не потерять с трудом завоёванную позицию в жизни. По-вашему, это — не рабство?
Вот это — промывание мозгов через телевидение, подкуп и закабаление рабочих навязыванием им потребительских кредитов — это и есть те самые новые виды классовой борьбы, которых не мог предвидеть Сталин, когда писал свою работу.
Но! Если капитализм яростно сопротивляется натиску трудового народа, изобретая всё новые и новые методы классовой борьбы, то и наши ответные методы обязаны симметрично меняться, иначе мы проиграем! Если капитализм прикинулся волком в овечьей шкуре, волкодавы из трудового народа в Западной Европе тоже могут замаскироваться под капиталистов, прикинуться акционерными обществами, играть по капиталистическим законам и правилам, благо что правила эти допускают достаточно широкий спектр толкований, и позволяют многое. А вы говорите — ревизионизм…
— Мы-то это понимаем, — заметил Луиджи Лонго. — Но как донести это до людей?
