— Обязательно покажите! Тут ведь ещё одна собака зарыта — эта самая система управления, — подсказал Никита Сергеевич. — Ведь если мы будем такие аппараты продавать населению и поставлять на экспорт, часть вырученных средств направим на разработку новых систем управления, а заодно и деньги отобьются, уже потраченные на разработку тех же автоматов парирования, что создавались по заказам военных.
— Да, верно! Об этом мы как-то сразу и не подумали, — Бартини с уважением взглянул на Первого секретаря.
— Неужели это чудо тоже студенты сделали? — не отставал Хрущёв.
— Ну… начали студенты МАИ, а доводили до ума уже в ОКБ Камова, молодые специалисты под личным руководством Ивана Палыча Братухина, у него большой опыт по вертолётам поперечной схемы, — признался Бартини.
— Видите ли, Никита Сергеич, народная инициатива, которую нам, с вашей подачи, удалось пробудить — это такая сила, что может горы свернуть. На Западе она имеет естественный выход в виде частного предпринимательства, но отсутствие стартового капитала на начальном этапе рубит на корню многие перспективные проекты. У нас же получилось наоборот — после настоящего взлёта в 20-х и начале 30-х, наступил, скажем так, не самый благоприятный период для проявления инициативы, — Бартини выразился обтекаемо, но Хрущёв понял, что тот имел в виду.
— Но сейчас Госкомитет по науке и технике берёт на себя поддержку перспективных проектов, и вот, сами видите, что получается на выходе. Тут самая большая сложность — из десятков, сотен предложений выбрать лучшие, не ошибиться в оценке.
Хрущёв и сам дивился, какой впечатляющий результат дало «народное творчество», но сейчас его больше интересовали не признание его заслуг, а технические подробности:
— Да уж, потрясающе! А почему же с вертолётами столько проблем, а эта штучка взяла и полетела?
— Так у вертолётов длина лопастей сами видите какая, а тут относительно небольшие винты, да ещё и в кольце. Их отбалансировать куда проще, отсюда и меньше проблем с вибрациями, — пояснил Бартини. — Вначале на аппарат поставили открытые винты, но такую летающую мясорубку сочли слишком опасной, и заменили винтами в кольцах. К тому же винт в кольце работает эффективнее и позволяет использовать струйное управление, отклонением управляющих створок на нижнем крае кольца. Сейчас эта идея ещё не реализована, но планы такие есть.
— А какая у неё скорость, дальность?
— 125 километров в час и дальность на одной заправке 250 километров. Конструкция целиком из композитных материалов, в основном стеклопластик, на каркасе из алюминиевых труб и профилей, очень лёгкая.
(Реальные данные WGM-22)
— Да вы что! Охренеть… Это же решение половины транспортных проблем Сибири и Дальнего Востока! Скажите, а название у неё есть?
— Э-э… пока это всего лишь опытный образец… «Квадрокоптер» — слишком длинно. Первый вариант назвали просто «флип», — Бартини не стал говорить, что это название студентам подбросил он, ознакомившись в ИАЦ с одной из книг из папки «Лучшие произведения мировой литературы». — Наверное, можно присвоить ему индекс Ка-21, но это пусть Николай Ильич решает…
— «Флип», говорите? — улыбнулся Никита Сергеевич. — А что, мне нравится. Лет через десять люди, наверное, так и будут говорить: «Флипнуть до космопорта». А ей действительно так просто управлять?
— Хотите сами попробовать? — предложил Бартини.
— Только через мой и ваш труп, — решительно вмешался Иван Михайлович Столяров, начальник охраны Хрущёва, следовавший за Первым секретарём молча, как тень.
— Да ладно, Иван Михалыч! — запротестовал Хрущёв.
— Машина совершенно безопасна, — уверял Бартини. — Мы не поднимемся выше полутора метров, а при отказе двигателя автоматически надуваются подушки безопасности, и в кабине, и под днищем аппарата.
Но Столяров был непреклонен:
— Я отвечаю за жизнь и здоровье Первого секретаря ЦК. Никаких полётов на опытной технике.
— Иван Михалыч, а хотите, мы с вами вместе попробуем? — предложил Бартини.
— Да чтоб я сел в эту тарахтелку, которую какие-то там студенты делали? Ни за что! — решительно отказался Столяров.
— Хорошо, смотрите, я сам покажу, — Бартини уселся в кабину, не закрывая дверцу, завёл двигатель, понемногу прибавил газ.
Квадрокоптер плавно приподнялся и повис буквально в полуметре от земли. Роберт Людвигович чуть подал вперёд ручку управления, аппарат медленно поплыл вперёд. Движение ручкой назад остановило скольжение над землёй, а затем квадрокоптер плавно двинулся задним ходом. Отклонение ручки вправо и влево вызывало плавные повороты. Нажимая левую или правую педаль, Бартини заставлял флип поворачиваться на месте.
Покрутившись пару минут, Роберт Людвигович аккуратно убрал газ, и флип мягко опустился на бетонку.
— А вы им раньше управляли? — спросил Хрущёв.
— Буквально пару раз, и никто меня не учил, — ответил Бартини, выбираясь из кабинки. — Управление очень простое и интуитивное, можно включить ограничители скорости и высоты. Их специально предусмотрели для полётов в городе.
— В городе? — удивился Никита Сергеевич. — А провода? Там же провода сплошные!
