В положении был директивно определён порядок изготовления и заводских испытаний всех систем для пилотируемых полетов. Комплектующие корабля, агрегаты, приборы, системы должны были маркироваться и иметь запись в формуляре «Годен для 1К». Поставка любых комплектующих изделий на сборку «1К» без прохождения ими полного цикла заводских испытаний была категорически запрещена. Военным представителям предписывалось осуществлять строжайший контроль качества и надежности. За качество изделий с маркировкой «годен для 1К» несли личную ответственность главные конструкторы и руководители предприятий, без права передоверия своей подписи кому-либо из заместителей. Теперь по такой же жесточайшей системе качества собирали новые ракеты «Союз-2» и АМС.
Космосом в СССР активно занимался не только Королёв. Сдав на вооружение флота ракету П-5 / П-6, Владимир Николаевич Челомей с лета 1959 года активизировал работу по космическим и ракетным проектам. Хотя «челомеизация всея Руси» не состоялась, и Владимир Михайлович Мясищев сохранил своё КБ и завод, но в помощь Челомею был передан коллектив ОКБ-256 Цыбина. Сам Павел Владимирович Цыбин с Челомеем работать не захотел, и ушёл в ОКБ-1 заместителем к Королёву. Часть его коллектива, усиленная молодыми специалистами, выпускниками институтов, продолжила работу как филиал челомеевского ОКБ-52.
Работа по совершенствованию крылатых ракет П-5 / П-6 не прекращалась. Для повышения боевой устойчивости ракету нужно было научить летать на малой высоте в режиме следования рельефу местности. К тому же по итогам проведённой в октябре 1959 г операции возмездия в Британском Гондурасе, адмирал Кузнецов высказал мнение о необходимости иметь на вооружении флота сверхзвуковую крылатую ракету в неядерном снаряжении, способную наводиться тем или иным способом на малоразмерные цели. На эту мысль Николая Герасимовича натолкнул успех применения бомбардировщиками Ту-95 крылатых ракет Х-20 с кассетными боевыми частями. (АИ, см. гл. 04–18)
У Челомея как раз был задел для этой работы — стратегическая крылатая ракета П-5, дальностью до 500 километров. Дальность была маленькая, в пять раз меньше, чем у перспективной «55Т», что разрабатывал Александр Яковлевич Березняк, но ракета Челомея уже стояла на вооружении, летала быстрее звука и несла боевую часть массой 800-1000 килограммов, против 500 килограммов у ракеты Березняка.
В рамках доработки на ракету, получившую обозначение П-5Д (индекс ГРАУ 4Д95), поставили допплеровский измеритель скорости и сноса, новую гироплатформу с более точными гироскопами, и радиовысотомер, излучающий вниз и вперёд-вниз, что позволяло организовать полёт в режиме огибания рельефа местности. Но основным дополнением, которое сделали специалисты Челомея по просьбе адмирала Кузнецова, была телевизионная головка самонаведения, позаимствованная ими с управляемых бомб «Кондор» и УБ-2Т «Чайка» (АИ частично, см. гл. 02–12). Кроме того, в телевизионную систему ввели дополнительные фильтры, которые позволяли телекамере «видеть» инфракрасное и ультрафиолетовое излучение. Это оказалось прорывом. Теперь можно было «пометить» наземную цель невидимым лучом лазера или инфракрасного прожектора, и ракета, надвинув на телекамеру по сигналу с носителя или с земли соответствующий фильтр, наводилась на отметку с невообразимой для 1960-го года точностью в 1–2 метра, в зависимости от типа и прибора подсветки.
Целеуказание предполагалось осуществлять при помощи передовых авианаводчиков, беспилотных аппаратов и аэростатов, оснащённых аппаратурой подсветки. Основным применением для П-5Д предполагались разного рода локальные конфликты и удары по особо важным целям.
Владимир Николаевич уже плотно работал по перспективным космическим темам. Заканчивались испытания маневрирующей боевой части для баллистических ракет. По решению Хрущёва совместно с отделом Тихонравова ОКБ-52 разрабатывало проект орбитальной станции. Совместно с ОКБ-23 Мясищева под общим руководством Бартини разрабатывалась двухступенчатая авиационно-космическая система для снабжения будущей орбитальной станции расходными материалами и доставки экипажей на орбиту. В этой системе Мясищев и Бартини делали первую ступень, а Челомей — вторую. Работа пока не продвинулась дальше постройки макетов и экспериментальных лётных аналогов. Наконец, была работа на дальнюю перспективу — ОКБ-52 разрабатывало атомно-импульсный планетолёт, советский аналог американского проекта «Орион».
Однако же Челомею очень хотелось заниматься космической тематикой «от и до», сделать не совместный, а свой собственный проект сложной космической системы, полностью «с нуля», где все компоненты были бы разработаны под его руководством. Его привлекала ещё не освоенная область управляемого полета в космосе — маневры, сближения космических аппаратов, облеты, стыковки и расстыковки.
