Из «Волги» вылез водитель и приглашающе открыл заднюю дверь. Мужчина с обречённым видом забрался внутрь. В этот момент из двери магазина выглянула не менее упитанная продавщица:
— Соломон Моисеевич, а если ваша супгуга позвонит — щто сказать? Когда ви таки будете?
— Ох, Сагочка… Скажите, что если в огганах учтут чистосегдечное пгизнание — то лет чегез шесть…
Хлопнула дверца, «Волга» отъехала. Хрущёв с Шевченко, Литовченко, охраной и американцами подошли ближе. Из двери появилась девушка с собачкой, посмотрела вслед «Волге», и тут заметила Первого секретаря:
— Ой!
От неожиданности она даже испугалась, но затем выпрямилась по стойке «смирно», дёрнув «собаку» за поводок, скомандовала:
— К ноге! Сидеть! — а затем, вытянувшись в струнку, отрапортовала:
— Товарищ Первый секретарь ЦК! Лейтенант Морозова! Провожу профилактический рейд по просьбе ОБХСС.
— Вольно, — улыбнулся Никита Сергеевич. — Это что за рейд, расскажите подробнее. Прежде всего, как вас звать, товарищ лейтенант?
— Ольга, — слегка смутившись, ответила девушка. — Вот, выгуливаю ручного песца товарища Серова, по адресам воров и взяточников.
— То-то я смотрю — зверь знакомый, — усмехнулся Хрущёв. — Только он, вроде, белый был?
— Так это он в летней окраске, — ответила Ольга. — Зимой он снежно-белый, а летом сероватый, — она присела и повесила на ошейник песца круглую чёрную бирку с цифрами.
— Это — номер статьи Уголовного кодекса следующего адресата. После того, как в прошлом году по «рязанскому делу» арестовали Пчелякова, в народе пошёл слух, что к тем, кто проворовался, берёт взятки или занимается приписками, приходит песец и приносит чёрную метку…
Хрущёв фыркнул и расхохотался, придерживая живот:
— О-ох, уморили! Ну, молодцы!
— Смех-смехом, — улыбнулась девушка, — а ОБХСС вышло на товарища Серова с просьбой об аренде песца. Ну, и меня, как кинолога, отрядили в помощь. Теперь вот, как ни выйдем погулять, так три-четыре явки с повинной… Раскрываемость поднялась в несколько раз, уже, говорят, в других городах будут в кинологических отделах песцов заводить.
— Гениально! — Первый секретарь одобрительно поднял вверх большой палец. — Только где же этих песцов столько взять?
— Так у нас их полная тундра! Вообще они, как и лисы, легко приручаются, — ответила Ольга. — Я вот слышала, что есть такая звероводческая ферма, где специально домашних лис разводят, на мех.
— Да что вы говорите? — удивился Хрущёв. — Надо будет поинтересоваться, спасибо. Нет, правда, вы молодцы, проявили находчивость! Только вот, не слишком вы его раскормили?
— А иначе затея не работает! Песец должен быть полным, Никита Сергеич!
Ольга посмотрела на часы и заторопилась:
— Ой, мне ещё в потребсоюз успеть надо, пока они не закрылись! Разрешите идти, товарищ Первый секретарь?
— Идите! — улыбнулся Хрущёв.
Шевченко долго пытался объяснить донельзя удивлённому Хайнлайну и его супруге, «как это работает», но американцы так ничего и не поняли.
— Это, наверное, непереводимый русский фольклор, — покачала головой Вирджиния, выслушав объяснения Андрея Степановича. — Я поняла так, что это — священное тотемное животное, один вид которого почему-то вынуждает русских нарушителей закона сознаваться в совершённых деяниях. Но вот как это на самом деле работает — не понимаю… Магия!
Ещё один спор вспыхнул возле выставленных в павильоне в парке Горького обломков сбитого самолёта U-2. Хайнлайн безапелляционно, как настоящий офицер, заявил:
— Его не сбили! Он развалился при вынужденной посадке! Современные самолёты летают так быстро, что при нарушении целостности обшивки их разрывает на мелкие куски воздушным потоком. А тут такие крупные обломки!
— Не сбили, говорите? — Никита Сергеевич, кряхтя, наклонился, присел, осмотрел обшивку в нижней хвостовой части сломанного пополам фюзеляжа, и жестом подозвал американца.
— А это, по-вашему, что? — спросил он, просунув палец в отверстие с рваными краями.
Вся обшивка была испещрена подобными отверстиями. Хайнлайн нехотя, сквозь зубы, был вынужден признать, что самолёт таки был сбит. Уличить красных во лжи и ославить перед всем миром в очередной раз не получилось.
Расставшись с Хайнлайном, Никита Сергеевич вызвал по телефону машину и вернулся в Кремль. В машине он сказал Андрею Степановичу Шевченко:
— Вот пусть теперь этот упёртый дурень немного пошевелит мозгами и осмыслит всё, что увидел. Потом посмотрим, что он напишет по возвращении в Штаты.
21 марта 1960 года вечером из автобуса на окраине Буэнос-Айреса, в бедном районе Сан-Фернандо, на углу улицы Гарибальди и загородного шоссе вышел худощавый человек в очках, с букетом цветов. Он вошёл в дом, обнял жену и поздравил её с юбилеем их совместной жизни.
При этом он не обратил внимания на машину, медленно проехавшую по улице. В машине находился агент израильской спецслужбы «Моссад» Цви Аарони. Его задачей было сфотографировать мужчину с букетом, но главным было даже не это. Главным был сам букет.
