— Конечно, нет. Совместная работа организуется очень просто, — ответил Никита Сергеевич. — Нужна ЭВМ, как у вас говорят — компьютер, небольшой, стоимостью примерно 100 тысяч долларов, со специальной программой для обработки текста. Его может арендовать киностудия. Программа такая уже существует, её разработали в Массачуссетском технологическом институте.
— А откуда вам это известно? — подозрительно спросил Хайнлайн.
— Есть у меня хороший друг, а у него работа такая — всё знать, — отшутился Первый секретарь. — Далее, нужны два переводчика — для вас и для советского автора, и два телетайпа — у вас дома, и у нашего автора, Ещё — пишущая машинка IBM Selectric на киностудии — для редактора, который будет редактировать текст и вычитывать опечатки. Такая машинка умеет сразу переводить текст на перфоленту для ввода в компьютер. На этапе вычитки желательны ещё два фототелеграфных аппарата, чтобы вы могли передавать редактору текст с вашими пометками, хотя можно обойтись и без них, только телетайпом.
Вы с вашим советским коллегой, каждый у себя дома, будете набирать текст на телетайпе, и пересылать его в компьютер, предложение за предложением. Редактор на киностудии всё это объединит.
— Текст можно поделить по эпизодам, а некоторые эпизоды написать в двух вариантах, и буквально выбрать по отдельным предложениям, у кого лучше получится, — подсказала Вирджиния.
— О! Мадам Хайнлайн говорит дело! — одобрил Хрущёв. — Так ещё никто не писал, насколько я знаю. Вы — первый в США профессиональный писатель, вам и логично было бы осваивать новое направление. Так что скажете?
— Дорогой, мне кажется — это было бы очень интересно! Я могла бы быть твоим переводчиком, — предложила Вирджиния.
— Не знаю, не знаю… В любом случае, пока нет предложений от киностудии, говорить не о чем, — покачал головой Хайнлайн. — Если будут такие предложения — посмотрим.
— Конечно, — согласился Никита Сергеевич. — Но я полагаю, такое предложение скоро последует. Кстати, вы упомянули сбитый самолёт-разведчик. Хотите взглянуть на обломки?
— Безусловно, если это возможно.
— Возможно. Мы собрали все обломки, какие смогли найти, и выставили их в павильоне в парке Горького. Можно посмотреть хоть сейчас.
Хайнлайн с женой переглянулись. Когда ещё будет такая возможность — осмотреть обломки самолёта-шпиона и, может быть, даже уличить во лжи самого советского лидера Хрущёва. Американец всё ещё считал, что самолёт совершил вынужденную посадку.
— Мы готовы.
— Тогда едем, — Хрущёв повернулся к рабочим, поблагодарил за тёплый приём, пожелал трудовых успехов и попрощался.
Выйдя за ворота завода, он остановился возле автомобиля:
— Кстати! А вы видели наш метрополитен?
— Мы спускались туда один раз, в выходной день, когда только что приехали, ещё до поездки по стране, — ответила Вирджиния. — Мне там понравилось, очень красиво. Даже удивительно, что подземка может быть такой красивой.
— Давайте проедем на метро, — предложил Первый секретарь.
— Никита Сергеич, разумно ли это? — начальник охраны, полковник Никифор Трофимович Литовченко, сменивший на этом посту Ивана Михайловича Столярова, впервые вмешался в разговор. — Сейчас конец рабочего дня, час пик.
— Не страшно. Подумаешь, потолкаемся немного, — Хрущёв подмигнул ему, показывая, что он что-то задумал.
В метро было полно народу. У Андрея Степановича Шевченко нашлась мелочь, которую он разменял на пятачки и объяснил американцам, куда эти монетки опускать. Толпа подхватила их, людей было очень много. Охранники едва успевали удерживать людей хотя бы на минимальном расстоянии, чтобы охраняемого не затолкали. Никто не предполагал встретить в метро Первого секретаря ЦК, поэтому на них особо не обращали внимания. Зато Хайнлайн вовсю вертел головой, как будто пытался посчитать людей и оценить количество населения столицы.
Именно за этим Никита Сергеевич и затащил гостей в метро. Он знал, что американец, вообразив себя великим математиком и логистиком, высчитал, что у нас в пятимиллионной на 1960-й год Москве якобы всего 750 тысяч населения. Как он написал в своей статье «Pravda значит правда», «город обладает такой транспортной сетью, что крупнее он быть просто не может. Если в него набить более трех четвертей миллиона, они начнут голодать. Они не могут пойти на риск и увеличить население, пока не удвоят число дорог и размеры сортировочных станций».
Сейчас, пока они спускались по эскалатору, писатель изумлённо оглядывался, и вполголоса переговаривался с супругой, явно пытаясь понять, откуда вдруг появились все эти люди? Хрущёв с интересом наблюдал, как трещит великий американский шаблон, ехидно подталкивая локтями Шевченко и Литовченко. Люди на встречном эскалаторе, устало скользя взглядом по лицам, периодически узнавали Первого секретаря, и реагировали довольно непосредственно. Одни пытались протереть глаза, другие щипали себя в разных местах, пожилые женщины крестились, некоторые мужчины даже давали зарок бросить пить.
— Что-то не так, мадам? — спросил, наконец, Никита Сергеевич.
