— Да… — Вирджиния озадаченно пыталась сформулировать проблему. — Откуда столько людей? В городе пустые улицы, а здесь — Вавилонское столпотворение!
— Все едут с работы, час пик, — ухмыляясь, пояснил Хрущёв. — Метрополитен — основная транспортная система в городе.
— Не понимаю… А как они ездят за покупками? На улицах совсем мало людей.
— Им не надо ездить за покупками, люди всё могут купить по дороге с работы до дома. Магазины шаговой доступности есть в каждом микрорайоне или квартале, если это район старой застройки, — подсказал Шевченко. — Сейчас у нас появились большие магазины, вроде ваших супермаркетов, но туда люди чаще ездят по выходным, закупаясь продуктами на всю неделю.
— Да, но как и когда подвозят товары? — спросил Хайнлайн. — По ночам?
— Нет, в течение рабочего дня. Основной поток покупателей в рабочие дни идёт после 16 часов. В 15.30–15.45 заканчиваются первые смены на заводах, рабочие едут домой, по дороге заходят в магазины. Два раза в день — рано утром и от 16.00 до 17.00 подвозят только свежий хлеб. Многие любят, чтобы хлеб был совсем свежий, хотя сейчас проще хранить его в полиэтиленовом пакете в холодильнике. Но это не всем нравится.
— Это всё — рабочие? — удивился американец, оглядывая забитую людьми станцию.
— Да, рабочие с нескольких заводов.
Люди вокруг, узнав Хрущёва, удивленно здоровались, и проходили мимо, продолжая оглядываться. С грохотом подошёл поезд, и толпа внесла их внутрь. Было тесно, но вентиляция на станции работала на полную мощность, а в поезде при движении через воздухозаборники попадало столько воздуха, что в вагоне ощущался ветер. Разговаривать во время движения было почти невозможно — слишком шумно.
Из поезда вывалились слегка помятые. На пересадке Хайнлайн с женой восхищённо вертели головами — интерьеры станций Московского метрополитена неизменно вызывали восхищение у большинства иностранцев. Людей вокруг было много, все с удивлением здоровались с Никитой Сергеевичем, явно не ожидая встретить его в метро, да ещё в час пик.
— Дорогая, мы с тобой явно что-то не учли в наших расчётах, — признал писатель. — Хотя я до сих пор не понимаю, как при таком количестве населения в городе целый день могут быть пустые улицы и мизерное количество транспорта?
Вирджиния, встретив вопросительный взгляд Хрущёва, перевела.
— Очень просто, — пояснил Никита Сергеевич. — Маршруты городского транспорта хорошо оптимизированы. Рабочих утром везут транспортом от жилого района до проходной завода, вечером — обратно. Все нужные магазины, школа, детский сад, почта, отделение банка, библиотека и другие учреждения — в шаговой доступности.
Безработицы при социализме не бывает, поэтому днём по улицам никто не шатается, разве что командировочные. Школьники — в школе, студенты тоже на учёбе. На выходных весной и летом народ разъезжается из города на дачные участки или просто на природу.
— То есть, ночной жизни у вас вообще нет? — спросила Вирджиния.
— Так если рабочему утром к 7 часам на работу, к станку — какая тут ночная жизнь? — усмехнулся Шевченко. — Ночью спать надо. Рабочие начинают трудовой день в 7.00, инженеры — в 8.00-8.30, учреждения — в 9.00. А ведь до работы ещё надо доехать. Это у вас там безработные целыми днями бегают, ищут работу, а у нас трудоустройство гарантировано Конституцией.
Есть вечерние сеансы в кинотеатрах, концерты, рестораны работают примерно до полуночи, но такого круглосуточного брожения, как на Западе, разумеется, нет.
На выходе из метро у Андрея Степановича Шевченко вдруг запищал в кармане мобильный телефон — сел аккумулятор. Шевченко, извинившись, подошёл к стоящему в вестибюле торговому автомату, опустил в щель 10 копеек и разряженный аккумулятор, и тут же получил на обмен заряженный. Вся процедура заняла секунды. Американцы вначале даже не поняли, что происходит.
— Никель-металлгидридные аккумуляторы надо разряжать до конца, чтобы дольше служили, — пояснил Шевченко, устанавливая новый аккумулятор в телефон. — Поэтому в городах сейчас начали ставить вот такие автоматы, которые принимают разряженные аккумуляторы и за минимальную плату выдают в обмен заряженные. Ну, и заряжают принятые аккумуляторы, конечно.
— Заодно, как мне говорили, производится контроль аккумулятора. Если он уже старый и не держит заряд — он отправляется на утилизацию, — добавил Хрущёв. — То есть, владельцу телефона вообще не надо беспокоиться о состоянии аккумулятора.
Хайнлайн, глядя на телефон в руках Андрея Степановича, что-то спросил. Его супруга перевела:
— Муж спрашивает, а что это за приборчик вообще? Радиоприёмник?
— Нет, это мобильный телефон, — ответил Шевченко.
— Телефон? — повторил американец. — Phone? Mobile?
— Ну да, телефон, — подтвердил Никита Сергеевич. — Вы на нашей выставке в Нью-Йорке в прошлом году не были? Мы там среди прочего показывали мобильные телефоны. И в ваших газетах об этом много писали. Вы что, газет не читаете?
