Вопрос деколонизации Никита Сергеевич считал не менее важным, чем разоружение. Империализм по всему миру уже сдавал свои позиции под координируемым Коминтерном натиском национально-освободительных движений. Борьбу с колониализмом в Африке, Азии и Латинской Америке Хрущёв воспринимал как своё кровное дело.
Собираясь лично отправиться на сессию ГА ООН в Нью-Йорк, Хрущёв очень рассчитывал, что его примеру последуют главы других государств, в первую очередь азиатских и африканских. В такой обстановке западные правительства попадут в условия, когда они просто не смогут проигнорировать сессию.
Поступавшие сообщения о лидерах иностранных государств, решивших отправиться в Нью-Йорк, Хрущёв складывал в отдельную папку, с каждым днем становившуюся всё толще. Никита Сергеевич торжествовал, видя, что мир откликнулся на его призыв. Обсуждать проблему деколонизации и разоружения в Нью-Йорк собирались не только премьер-министр Индии Джавахарлал Неру и президент Индонезии Сукарно, уже находившиеся в советской сфере влияния, но также и лидеры европейских стран. Даже премьер-министр Японии сделал заявление о своем намерении принять участие в дискуссии. Никита Сергеевич решил, что теперь Эйзенхауэр не сможет проигнорировать столь важное собрание. Президенту придется откликнуться на инициативу советской стороны, и откликнуться положительно.
21 августа Хрущёв выступил с предложением объединить усилия социалистических стран, государств Западной Европы и США для оказания помощи Конго. Положительного отклика от западных стран не последовало. Тогда он задумал выступить с новой инициативой: предложить принять декларацию ООН о предоставлении независимости народам колониальных стран. В своём выступлении Первый секретарь подчеркнул, что колонизаторы проводили границы колоний без учёта реального расселения местных племён и народов, многие из которых оказались разделены, а другие — искусственно объединены друг с другом. Предложение Хрущёва открывало широчайшие возможности для пересмотра границ в Африке и в Азии, поэтому к нему отнеслись двояко — недавно освободившиеся страны его горячо поддерживали, а страны-метрополии яростно критиковали.
Никита Сергеевич внимательно изучал политическую ситуацию в Африке, и особенно — роль ООН в формировании этой ситуации. Действия Генерального секретаря Хаммаршёльда выглядели довольно неприглядно. Генсек ООН пытался сосредоточить в своих руках единоличное политическое руководство подразделениями миротворческих сил. Не военное командование — для этого у него не было ни опыта военных действий, ни военного образования, но — политическое руководство генералами, осуществляющими непосредственное командование миротворцами ООН. При этом все ключевые должности чиновников ООН в Конго занимали американцы.
В «той» истории Хрущёв, пытаясь переломить сложившуюся в ООН прозападную тенденцию, выступил с явно непродуманным предложением ввести вместо поста одного Генерального секретаря ООН сразу трёх Генеральных секретарей — от развитых стран Запада, от социалистических стран, и от развивающихся стран так называемого «третьего мира». Сейчас он сам удивлялся подобной идее — было ясно, что при такой структуре достичь какого-либо решения было бы втрое сложнее. Никита Сергеевич хотел прежде всего разрушить автоматическое прозападное большинство при голосовании.
Серов предлагал ему выдвинуть инициативу о передаче основных миротворческих функций от ООН различным региональным объединениям, вроде Организации Африканских государств, оставив за ООН только функции контроля и финансирования. Это могло понравиться государствам, входившим в эти объединения, так как давало им больше самостоятельности и значимости, но было ясно, что это предложение провалят в Совете Безопасности.
Решения в ООН принимались Советом Безопасности из 15 членов, пять из которых — США, СССР, Великобритания, Франция и Китай — были постоянными, и обладали правом вето, а остальные 10 периодически менялись. Нюансом было то, что «Китаем» в ООН считали гоминьдановский режим Чан Кай Ши, сбежавшего на Тайвань, тогда как социалистическую КНР Организация Объединённых Наций не признавала вовсе. Интересы КНР в ООН долгое время представляла Албания. Советский Союз ежегодно вносил в Совет Безопасности ООН требования о признании КНР и передаче континентальному Китаю постоянного места в Совете Безопасности, но эту на инициативу раз за разом накладывали вето Соединённые Штаты.
В этот период Генеральный секретарь ООН был в большей степени администратором, чем самостоятельным политиком. Именно Хаммаршёльд первым начал попытки расширить свою роль, взяв на себя функции посредника при разрешении кризиса в Конго. К сожалению, он захотел быть не только посредником.
Хрущёв также обратил внимание на скандальный характер предстоящей сессии Генеральной Ассамблеи. Читая собственные мемуары, присланные в ноутбуке, и другие информационные материалы, он только дивился тому безобразию, что творилось в сентябре 1960-го в организации, призванной решать проблемы всего мира.
