— Так, — жёстко произнёс Серов. — Продолжать испытания запрещаю. Изделие полностью обесточить, топливо слить, изделие разобрать и отправить на завод, для диагностики. Всем, кто не занят в операциях по сливу топлива — немедленно отдыхать. Люди работают три дня без нормального отдыха, ошибки неизбежны. А вы, гражданин Неделин, поедете в Москву. Капитан, проводите его до автобуса. Гражданин Янгель, вы останетесь на позиции, пока изделие не будет приведено в безопасное состояние, затем сдадите дела своим заместителям. Я пока тоже останусь здесь, разбираться и искать ответы на вечные русские вопросы: «кто виноват» и «что делать» — будем завтра.
Компоненты топлива с ракеты слили, её увезли в монтажно-испытательный корпус для отправки обратно на завод. До окончания анализа причин возникновения аварийной ситуации подготовка к испытаниям запасной ракеты была отложена.
Серов вызвал на полигон председателя военно-промышленной комиссии Дмитрия Фёдоровича Устинова, министра оборонной промышленности Константина Николаевича Руднева, министра радиоэлектронной промышленности Валерия Дмитриевича Калмыкова (АИ, в реальной истории — председатели Государственных комитетов Совета Министров СССР по оборонной технике и радиоэлектронике), заведующего отделом оборонной промышленности ЦК КПСС Ивана Дмитриевича Сербина. С ними также прилетел начальник Третьего главного управления Комитета государственной безопасности Анатолий Михайлович Гуськов.
(В реальной истории эти же товарищи входили в состав комиссии по расследованию катастрофы, которую возглавлял Брежнев. Кроме них, в комиссии были ещё директор НИИ огневых стендовых испытаний ракет Г. М. Табаков, директор ЦНИИ ракетостроения Г. А. Тюлин. В АИ взрыва не было, поэтому в их присутствии нет необходимости)
Они прибыли на следующий день, однако уже к моменту их прилёта причину нештатной работы схемы управления выяснил всё тот же Ким Ефремович Хачатурян (см. https://www.nkj.ru/archive/articles/8803/ раздел «Две версии причин катастрофы»). Анализируя комплексную электрическую схему системы управления, он обнаружил, что при подготовке её к пуску образовалась незапланированная команда на запуск двигательной установки второй ступени.
Анализ схемы показывал, что при выполнении операции «переустановка шаговых двигателей в исходное состояние» в момент замыкания контактов программного токораспределителя напряжение с шины, появившееся при подключении к бортовой кабельной сети автономно задействованной ампульной батареи второй ступени, беспрепятственно поступает на запуск пиростартера двигателя второй ступени и на электропневмоклапан наддува пусковых бачков.
Тут же вспомнили о предложении представителя главного конструктора гироприборов Минаева о введении переустановки «в ноль» программных токораспределителей, управляющих запуском. Тщательное расследование было продолжено, и выявило, что для подачи нештатного сигнала на пиростартер ТНА второй ступени, вместо которого, по настоянию Серова, включилась лампочка (АИ), было необходимо выполнение сразу трёх условий. Во-первых, заблаговременно автономно были подорваны разделительные пиромембраны второй ступени, и пусковые бачки заполнились компонентами топлива; во-вторых, тоже заблаговременно была задействована бортовая ампульная батарея второй ступени, в результате чего на бортовой шине второй ступени появилось напряжение; в-третьих, была проведена незапланированная операция по переустановке шаговых двигателей системы управления в исходное состояние.
Каждый из этих факторов в отдельности не мог повлиять на нормальный процесс подготовки ракеты к пуску, но их сочетание приводило к катастрофе. Пожар, безусловно, произошел бы и при наличии только двух последних факторов. В этом случае неизбежно запустился бы пиростартер маршевого двигателя второй ступени, турбина пошла бы вразнос, разрушила баки ракеты, и последствия были бы не менее трагичными.
Влияние всех трех факторов на исход первого пуска Р-16 можно было обнаружить. Для этого нужно было глубоко проанализировать электрическую схему, с учётом того, что нигде и никогда раньше операция по переустановке шаговых двигателей системы управления в исходное состояние не была опробована, либо проверить набор схемы к пуску с учетом всех принятых изменений на стенде системы управления в ОКБ-692. Ни того, ни другого сделано не было.
Таким образом, предпосылкой к возникновению аварийной ситуации были неправильные решения, принятые техническим руководством испытаний в глубоко стрессовой ситуации, усугубляемой присутствием на площадке многочисленного высокого начальства и несколькими сутками работы без отдыха, когда уставшие люди работали «на автопилоте», не осознавая последствия своих действий.
Когда Серов позвонил с полигона и доложил, что задержал Главкома РВСН маршала Неделина и главного конструктора ОКБ-586 Янгеля, Хрущёв схватился за голову:
