По результатам этого полёта в стропы парашюта вшили антенны из тонкой проволоки. Таким образом, корабль получил антенну огромных размеров, излучение которой можно было засечь за несколько сотен километров. Правда, только несколько минут, на этапе спуска. Как только СА касался земли, парашют сплющивался и опускался рядом. Чтобы удобнее было искать аппарат после приземления, парашютный контейнер сделали немного глубже, и уложили на его дно оболочку небольшого аэростата, из тонкой полиэтиленовой плёнки (АИ). После посадки её выталкивали из контейнера сжатым воздухом, затем оболочка наполнялась водородом из небольшого баллона, и поднималась на высоту около 200 метров. В её фал была тоже вшита проволочная антенна, таким образом удалось обеспечить передачу сигналов радиомаяка на значительное расстояние (АИ).
Ноябрьский запуск «Зенита» прошёл удачно, и 1 декабря был запущен следующий «собачий» экипаж — собаки Пчёлка и Мушка. Сергей Павлович Королёв перед продолжением программы запусков собак, как обычно, изучал информацию, предоставленную ИАЦ, и знал, какие неисправности помешали в «той» истории этим полётам. Но проверки матчасти были проведены куда более серьёзные — не только по отказывавшим системам, но и комплексные. Часть узлов и деталей корабля при подготовке в МИКе от греха заменили вовсе — Сергей Павлович категорически не хотел рисковать собаками.
Проверяли не только корабль, но и ракету. В результате, суточный полёт Пчёлки и Мушки завершился полным успехом. Собаки благополучно приземлились внутри спускаемого аппарата, и примерно через полчаса были эвакуированы спасателями.
(АИ, в реальной истории из-за отказа системы стабилизации тормозной двигательной установки (ТДУ) величина тормозного импульса оказалась недостаточной. Спускаемый аппарат не вошёл в атмосферу в расчётное время, и был подорван системой самоликвидации, из опасения, что он может улететь в Китай. Собаки погибли.)
Примерно к этому времени была подготовлена система аварийного катапультирования. Её сначала испытывали на самолёте — летающей лаборатории, а теперь нужно было опробовать катапультирование манекена из реального спускаемого аппарата.
Но Сергей Павлович решил провести повторный суточный полёт собак, не рискуя сокращать и без того короткую программу испытаний. При подготовке к каждому полёту постоянно вылезали те или другие отказы, главным образом — в корабле, хотя случались неполадки и в системах носителя, казалось бы, уже испытанного вдоль и поперёк. Это означало, что корабль недоиспытан, и требует наработки статистики безаварийных пусков.
К тому же Владимир Иванович Яздовский ещё летом привёз из Новосибирского НИИ цитологии и генетики целый выводок симпатичных лисят (АИ, см. гл. 05–20). К зиме они подросли и превратились в очаровательных молодых лис. Сергею Павловичу лисы понравились не меньше собак. Особенно его впечатлила их эмоциональность. Когда Яздовский при нём отругал нашкодившую лису, она обиделась и заплакала настоящими слезами, как человек (АИ частично, лисы действительно плачут, как люди. см. https://news.tut.by/society/481822.html). Поэтому Королёв одобрил предложение Яздовского запустить вместе с манекенами не собак, а именно лис. Эти полёты планировались одиночными — одно животное и манекен, поэтому специфический лисий запах не должен был стать помехой. Лис держали отдельно от собак, помещения были хотя и рядом, но не общие.
А тут ещё на одном из совещаний Хрущёв предложил как-то увековечить героические полёты собак. Предложение было не лишено смысла — собаки в буквальном смысле своими жизнями проложили человеку путь в космос.
— Может, нашим космическим собакам памятник поставить? — предложил Королёв. — Я смотрю, сейчас жилконторы взялись за благоустройство дворов и улиц, то и дело вижу, то фонтаны, то скамеечки, то какие-то новые фигурки ставят… (АИ, см. гл. 05–17)
— Памятник — это хорошо, — согласился Никита Сергеевич. — Давайте закажем какому-нибудь скульптору.
— Но памятник будет один на всю страну, — неожиданно подал голос Серов. — Много ли людей о нём узнают? Давайте ещё, помимо памятника, снимем многосерийный мультфильм о ваших собаках? Вот его точно вся детвора Союза смотреть будет.
— Мультфильм? — переспросил Хрущёв. — А почему не нормальный фильм?
— Потому что с мультфильмом не надо будет заморачиваться с разрешениями на съёмки на особо секретных объектах, — тут же догадался Королёв. — Да и для детей мультфильм будет интереснее.
— У меня по поводу мультфильма ещё одно соображение есть, — пояснил Иван Александрович. — Помните того пацана-японца, Миядзаки, что участвовал в работе над «Марсианской экспедицией кота Леопольда»? Так вот, он сейчас учится в университете, и собирается затем открыть собственную студию, используя опыт, полученный на «Союзмультфильме», (АИ, см. гл. 02–38). Вот и привлечь его к работе над этим проектом, заодно постажируется парень, вникнет в киношно-мультипликационную кухню.
— А что, наши мультипликаторы сами, без помощи япошек, не справятся? — спросил Хрущёв.
