Целительная сила искусства хорошо известна. Но и всех гениев Возрождения не хватило бы, чтобы склеить разрезанное Депрессией на две неравные части общество. Многие страны в похожей ситуации поддались искушению тоталитаризма. Не то США – здесь пошли Новым курсом. Первый президентский срок Франклина Делано Рузвельта – время бурного расцвета разнообразных федеральных агентств и инициатив, призванных вдохнуть жизнь в поверженную экономику. В лавине обрушившихся на головы американцев нововведений не просто разглядеть самую успешную рузвельтовскую меру, последствия которой ощущаются и поныне, – новый курс на жилье. Дав миллионам американцев возможность владеть собственными домами, администрация ФДР сделала важнейший шаг по направлению к первой в мире демократии домохозяев. А США раз и навсегда получили прививку от красной революции.
В каком-то смысле Новый курс стал попыткой государства исправить провалы рынка. Некоторые сторонники Рузвельта вдохновлялись примером большинства европейских стран, где жилищное строительство все реже обходилось без участия правительства. И то правда, около 15 % расходов
Управления общественных работ – это сооружение доступных домов и расчистка трущоб. Все так – но куда важнее для американских властей было бросить спасательный круг стремительно тонувшему рынку ипотечного кредитования. Спешно учрежденная Корпорация кредитования домовладельцев взялась продлевать истекавшие ссуды на сроки до пятнадцати лет. Еще в 1932 году Федеральный совет банков жилищного кредита начал одновременно поощрять и держать под наблюдением мелких ипотечных заимодателей на местах – ссудно-сберегательные общества (или “копилки”), ассоциации взаимопомощи на манер британских жилищностроительных кооперативов, которые брали деньги на хранение и выдавали необходимые средства желающим приобрести дом. Рузвельт понял, что раздавленным событиями последних лет банковским вкладчикам требуется поддержка, и создал Федеральную корпорацию по страхованию депозитов. Теперь, полагали авторы законопроекта, вкладываться в ипотечное кредитование будет даже безопаснее, чем покупать сам дом: если заемщики откажуться платить, кредиторов утешит государство25. По крайней мере на бумаге копилки были защищены от набегов, которым подвергалось семейное предприятие “Кредитно-строительное общество Бейли” в знаменитом фильме Фрэнка Капры “Эта прекрасная жизнь” (1946) – роль отчаянно борющегося за жизнь своей фирмы Джорджа Бейли в нем досталась Джеймсу Стюарту. “Знаешь, Джордж, – говорит отец героя, – я так думаю, что правильное мы дело делаем. Удовлетворяем насущную потребность людей. Где-то внутри, в печенках, у каждого сидит желание обзавестись своей крышей, своими стенами и камином в одной из них, а мы сидим в этой обшарпанной комнатенке и помогаем человеку получить то, что он хочет”. Молодой Бейли в конечном счете принимает заветы родителя, а после его смерти пытается перетянуть на сторону добра коварного домовладельца Поттера, загонявшего горожан в трущобы:
[Отец мой] никогда не думал о себе… Зато, мистер Поттер, он помог многим людям выбраться на свет из вашей помойки. Разве это плохо? Разве не стали они после этого добропорядочными гражданами? И какому хозяину теперь не приятнее иметь с ними дело?.. Вы говорили… пусть они подождут, накопят деньжат, а уже потом думают о приличном доме. Подождут? Чего это они подождут? Пока дети вырастут и покинут отчий дом? Пока сами они превратятся в старые развалины и… Да вы хоть знаете, сколько лет нужно честному работяге, чтобы скопить пять тысяч долларов? Поймите же, мистер Поттер, этот сброд, о котором вы говорите… почти все они работают, платят по счетам, живут и умирают здесь, на этих улочках. Неужели это так сложно – сделать так, чтобы они работали, платили, жили и умирали с парой приличных комнат и ванной?
“Эта прекрасная жизнь”: Фрэнк Капра воспел добродетели маленьких ссудно-сберегательных ассоциаций, сняв Джеймса Стюарта в роли неотразимого поставщика жилищных кредитов.
Утверждая в столь радикальной форме прелести владения домом, Джордж Бейли опережал свое время. Делом, а не только словами, американским покупателям недвижимости помогло Федеральное управление жилищного строительства. Предоставляя государственные гарантии ипотечным заимодателям, ведомство удобряло почву для крупных (вплоть до 80 % стоимости недвижимости), длительных (до двадцати лет), полностью амортизованных и недорогих ссуд. В результате рынок ипотеки не просто пришел в себя – он как будто заново родился.
