Восхождение денег полностью

Как и в 1930-х, ответом на жестокость стали политические меры. Вслед за прорывами в гражданских правах в шестидесятых были предприняты попытки расширить число собственников. В 1968-м надвое раскололась Fannie Мае: Государственная национальная ассоциация ипотечного кредита (Ginnie Мае) отвечала за небогатых заемщиков вроде бывших военных, а обновленная Fannie Мае перешла в частные руки, став "предприятием, поддерживаемым государством”, и теперь могла покупать как обыкновенные закладные, так и те, чья надежность гарантировалась государством. Дабы сделать вторичный рынок хоть сколько-нибудь конкурентным, спустя два года на арену был выпущен Freddie Mac – Федеральная корпорация жилищного ипотечного кредита. Эффект был тем же – доступ к вторичному рынку улучшился, упали (в теории) процентные ставки по ипотечным кредитам. Прочерченные твердой рукой расовых предрассудков “красные линии”, понятное дело, не исчезли в ту же секунду, но подобная практика стала подсудной³⁰. Более того, закон о местных реинвестициях 1977 года рекомендовал американским банкам активнее ссужать деньги беднейшим представителям этнических меньшинств. Рынок жилья в США теперь находился под надзором финансовых мамаш и папаш – Фанни, Джинни и Фредди, и политически все располагало к приходу настоящей демократии домохозяев. Управляющие ссудно-сберегательными обществами могли наслаждаться жизнью по правилу “три-шесть-три”: заплати 3 % по вкладам, возьми 6 % за кредит и спеши на поле для гольфа – на три часа у тебя назначена игра.

По другую сторону Атлантического океана развитие отношений собственности не поспевало за политическими переменами. Консерваторы в послевоенной Британии соглашались с лейбористами: государство должно если не дарить, то по крайней мере делать жилье для рабочих классов более доступным. А Гарольд Макмиллан так вообще пытался быть левее лейбористов и призвал строить 300 тысяч (а затем и 400 тысяч) новых домов каждый год. С 1959 по 1964 год примерно треть прироста жилищного фонда обеспечивалась стараниями муниципальных советов, а с переходом власти к Лейбористской партии этот показатель вырос до 50 % в следующие шесть лет. Обе главные партии несут ответственность за едва ли пригодные к проживанию высотки и жилые микрорайоны, что изуродовали почти все крупные города страны. Правых от левых можно было отличить разве что по готовности первых оставить в покое рынок съемного жилья и таким образом подбодрить частных арендодателей – и равному по силе, но противонаправленному желанию вторых вернуться к регулированию арендной платы и искоренить “рахманизм” (эксплуатацию жильцов владельцем), названный так по имени Питера Рахмана, который, прибегая к угрозам, избавлялся от обитателей тех квартир, где арендная плата не могла превышать установленный властями уровень, и заселял на их место готовых платить по рыночным ставкам иммигрантов из Вест-Индии³¹. Даже в 1971 году менее половины британских домов являлись собственностью жильцов.

В США государство никогда сильно не увлекалось строительством, и введенный в 1913 году федеральный подоходный налог обходил стороной выплаты по ипотечным кредитам³². Позднее в целесообразности подобного исключения начали сомневаться, но Рональд Рейган усмирил критиков: скидка с процента по закладной, уверял он, была “частью американской мечты”[54]. В британской жизни она играла незначительную роль до 1983 года, когда решительно настроенное правительство консерваторов во главе с Маргарет Тэтчер ввело скидку с процента по закладной у источника для первых 30 000 тысяч фунтов из тех ссуд, что удовлетворяли необходимым требованиям. Стоило министру финансов Норману Ламонту заикнуться о сокращении вычета, как он уткнулся в “кирпичную стену – настолько страстно Маргарет [Тэтчер] была предана идее защитить каждую каплю помощи по закладным”³³. Увеличение числа частных домохозяев достигалось и другими способами. Около полутора миллионов рабочих семей по дешевке заполучили квартиры в муниципальных домах – Тэтчер стремилась сделать максимально возможное число соотечественников владельцами своего жилья. Второго приглашения не потребовалось, и за десять лет с 1981 года доля хозяев подлетела с 54 % до 67 %. В абсолютном выражении объем частного жилья вырос с и миллионов единиц в 1980-м до более чем 17 миллионов сегодня³⁴.