Восхождение денег полностью

Вплоть до 1980-х государство помогало гражданам занимать деньги и приобретать дома в собственность, а те с удовольствием принимали помощь. Конец шестидесятых и следующее десятилетие – райское время для желающих взять кредит: инфляция обогнала процентные ставки, так что задолженность в реальном выражении пошла вниз вместе с процентными выплатами. В середине семидесятых покупатели на американском рынке недвижимости предвидели инфляцию в 12 % к 1980 году, а ипотечные заимодатели как ни в чем не бывало предлагали кредиты под 9 % годовых или дешевле³⁵. В какой-то момент кредиторы просто-напросто доплачивали тем, кто одалживал у них деньги. За шестнадцать лет (1963–1979) цены на недвижимость утроились, тогда как потребительские цены выросли всего в 2,5 раза. Спектакль завершился неожиданной развязкой. Одной рукой правительства клялись в верности идеалам “демократии домохозяев”, другой – умоляли цены замереть на месте, ну или расти медленно. И подкрепляли свои молитвы, потихоньку повышая ставку процента. Итогом столь продуманной политики явился один из величайших взлетов рынка недвижимости за всю его историю, обернувшийся не менее потрясающим падением.

Вдоль федеральной трассы номер 30 неподалеку от Далласа, штат Техас, тянутся километры недостроенных домов. Они, пожалуй, последние свидетели крупнейшего финансового скандала в истории Америки, махинации, которая превратила в посмешище саму идею о надежности инвестиций в недвижимость. Мы расскажем историю не столько о вложении в дома, сколько о вложении без ума.

Ссудно-сберегательные ассоциации (S&L – от Savings and Loans) – местные аналоги британских строительных ассоциаций – легли в основу американской демократии собственников. Ассоциациями, деятельность и защиту которых обеспечивало правительство, владели собственники депозитов³⁶. Всего за 0,06 % общей суммы государство гарантировало вложения до 40 тысяч долларов. С другой стороны, ассоциации имели право давать ипотеки только тем, кто покупал жилье в радиусе 50 миль от головного офиса. С 1966 года ассоциации могли платить до 5,5 % по вкладам – на четверть процента больше, чем обычные банки. В конце 1970-х годов этот неприметный сектор получил удар сначала в результате инфляции, которая в 1979 году дошла до 13,3 %, а потом пострадал из-за резкого роста учетных ставок, на который их вынудил новый глава Федеральной резервной системы Пол Волкер, снижавший объем денежной массы в попытке обуздать рост цен и зарплат. Дважды подбитый корабль пошел ко дну. Ассоциации стали терять деньги и на долгосрочных ипотеках с фиксированной ставкой (из-за инфляции), и из-за оттока депозитов к банкам – у тех не было потолка по начисляемым процентам. Администрации Картера и Рейгана пытались спасти положение с помощью налоговых послаблений и дерегуляционных мер. Они верили, что рынок сам все выправит³⁷. После принятия нового пакета законов Рейган заявил: “Я думаю, мы попали в яблочко”³⁸. Кое-кто действительно попал.

С одной стороны, ассоциации могли теперь вкладывать свои капиталы куда им заблагорассудится, а не только в долгосрочные ипотеки. Позволялось все: коммерческая недвижимость, акции, облигации. Ассоциации приступили даже к выпуску кредитных карт. С другой стороны, теперь они были вольны выплачивать сколь угодно высокие проценты по депозитам. Депозиты же остались застрахованы, причем сумма гарантии выросла в два с половиной раза – до 100 тысяч долларов. Кроме того, ассоциации получили право привлекать средства через посредников, которые объединяли депозиты поменьше и продавали гигантские сертификаты на 100 тысяч долларов³⁹. Вдруг все поняли, что владельцы ассоциаций ничем не рискуют, – экономисты в таких случаях говорят о “соблазне безответственности”⁴⁰. В дальнейшем все было так, как завещал глава Департамента ссудно-сберегательных ассоциаций Калифорнии Уильям Крофорд: “Лучший способ ограбить банк – стать его владельцем”⁴¹. Некоторые ассоциации инвестировали деньги вкладчиков в весьма сомнительные проекты. А многие попросту украли их, исходя, видимо, из того, что отсутствие регулирования означает отсутствие закона. Впереди всей страны гордо шествовал Техас.

Ресторан Wise Circle Grill был излюбленным местом деловых встреч далласских королей недвижимости⁴². Среди постоянных посетителей были Дон Диксон, владелец Vernon S&Ly известного сотрудникам регулирующих органов как Vermin⁴³, хозяин Sunbelt (его еще называли Gunbelt) [55] Эд Макбирни и Тирелл Баркер, владелец и управляющий State Savings and Loan. Последний любил говорить застройщикам: “Мусор – ваш, деньги – мои”⁴⁴. Марио Рейда, нью-йоркский брокер из Teamsters Union, считал своим делом и деньги и мусор. Его обвиняли в том числе в отмывании с помощью ассоциаций мафиозных денег. Когда ему понадобились средства, он дал объявление в “Нью-Йорк тайме”: