Блант и его приспешники отличались от Ло уже тем, что соперничали с Банком Англии, а тот задирал ставки сам и вынуждал их улучшать условия аннуитетов. В отличие от Ло, они столкнулись с политическим противодействием своим планам со стороны парламентской партии вигов, что вынуждало их давать все более крупные взятки (один заместитель министра финансов наварил на своих акциях 249 тысяч фунтов). Наконец, в отличие от Ло, англичанам не удалось полностью подчинить себе фондовый рынок и рынок кредитов. Куда уж там – только в 1720-м число компаний, учрежденных в поисках капитала, перевалило за 190, и струхнувшие управляющие Южными морями упросили своих союзников в парламенте принять закон, ныне известный как Акт о пузырях, сильно усложнивший жизнь новым предприятиям [34]. Когда Компания Южных морей размещала третий выпуск своих акций, денежный рынок не сумел удовлетворить возникший спрос на наличность, и управляющие были бессильны, а 24 сентября ознаменовалось закрытием обслуживавшего нужды компании Банка Клинка (чьи билеты не были узаконенным средством платежа, опять-таки в отличие от Банка Англии и Королевского банка). Мания начала лета перетекла в тревожную, чуткую спячку в июле (большинство знающих людей и заморских вкладчиков забрали деньги уже тогда), а в августе начался настоящий исход инвесторов с рынка. “Многие понимали, что так случится, – причитал несчастный и заметно обедневший Джонатан Свифт, – но никто не был готов, никто не подозревал, что конец подкрадется,
Пузырь лопнул, но англичане страдали куда меньше своих континентальных друзей-соперников. Высшая цена долей в Компании Южных морей превышала номинал всего в 9,5 раза, тогда как акции Миссисипской компании выросли в 19,6 раза. Удорожание других акций (Банка Англии и Ост-Индской компании) и вообще было куда скромнее. В Лондоне акции опустились с небес на землю, но земля осталась цела, если не считать вмятины от Акта о пузырях (он надолго осложнил жизнь акционерным компаниям). Спаслась и Компания Южных морей – ее акции не вернулись долговым камнем на шею государству, а иностранные вкладчики любили английские ценные бумаги почти как прежде75. Ло спустил инфляцию с поводка, и она поглотила всю Францию без остатка, в английских же деревнях и не слышали ни о какой Компании Южных морей76. В этой повести о двух пузырях самое жестокое испытание выпало на долю Франции.
О медведях и быках
“Котировки поднялись, так сказать, на широкое горное плато” – так 16 октября 1929 года профессор экономики Йельского университета Ирвинг Фишер описывал состояние американского фондового рынка77. Через восемь дней наступил Черный четверг: индекс Доу-Джонса снизился на 2 %. Обычно именно отсюда ведется отсчет трагедии Уолл-стрит, хотя на деле рынок пошел вниз уже в конце сентября, а 23 октября он опустился на 6 %. В Черный понедельник, 28 октября 1929 года, акции рухнули на 13 %, во вторник – на 12 %. За три ужасных года – низшая точка пришлась на июль 1932-го – фондовый рынок США потерял 89 % своей стоимости. Лишь в 1954 году индекс сумел восстановить достигнутое в 1929-м рекордное значение. Хуже, что падение котировок промышленных компаний совпало – как многие уверены и по сей день, не случайно – с началом самого тяжелого экономического спада в нашей истории. Выпуск экономики Соединенных Штатов сжался на треть. В худшие месяцы без работы сидел каждый четвертый, а то и каждый третий (если пользоваться современным подходом). Несчастье захлестнуло весь мир, везде снижались цены и объемы производства, хотя никто, кроме Германии, не пострадал так же сильно, как США. Втрое сократилась международная торговля: отчаявшиеся правительства тщетно силились уберечь экономики своих стран за стенами тарифов и импортных квот. Частные фирмы и правительства отказывались от своих долгов, движение капитала ограничивалось, резко дешевели валюты, и мировая финансовая система не выдержала, погибла в этом водовороте событий. Сухим из воды выбрался только СССР с его плановой, отгороженной от остального мира экономикой. Что же произошло и почему?