Ибо нет ничего лучше, чем галопом мчаться по бескрайним равнинам и холмам моего родного Севера, пока дикие порывы ветра гуляют по твоим волосам и телу, стремясь сбросить тебя с коня. Это невероятное и непередаваемое словами чувство соревнования и битвы с самой стихией. Я могла часам или днями не возвращаться в Винтерфелл, ночуя под открытым небом Волчьего леса, чьи ели своими мохнатыми ветвями зачастую заслоняли само небо, или скрытых поймах Белого Ножа, где с детства знакомые рыбаки готовили вкуснейшую уху из недалеко выловленной рыбы и диких озерных трав.
«Как там поживает Звездочка, пока меня нет?» — Промелькнула мысль у меня в голове, сделав мое настроение еще хуже. Свою лошадку я любила и очень скучала по ней в этом путешествии на юг. — «Глупые правила, что нельзя леди ездить верхом!»
Конечно, когда я возвращалась домой, то получала сильный нагоняй от матери и отца, сильно за меня волнующихся и не раз обещавших запретить мне даже приближаться к конюшням. Но со временем, под действием просьб моих и братьев, они сдавались и я снова молнией неслась по таким родным местам, вдыхая такой холодный и непередаваемо пьянящий воздух Севера.
Но в скором времени все это обратиться прахом.
Ибо родители решили все за меня.
Помолвка…
Мой жених, Роберт Баратеон, был близким другом моего среднего брата — Эддарда — и тем, кого я презирала больше всего на свете. Распутный, пьющий, лицемерный, громкий… Он представлял для меня черты всего, что я так сильно ненавидела в мужчинах. При каждой встрече клянясь мне в безмерной любви, он, не стесняясь, спал с другими женщинами и заигрывал со многими прямо у меня на виду.
«Никогда не понимала, как брат с ним подружился?» — Подумала я, посмотрев на единственного в нашей семье обладателя каштановых волос. — «Они же совершенно разные. Эддард тихий, умный, благородный и галантный. А этот…» — Не удержавшись и посмотрев в сторону своего женишка, который в этот момент на спор пил с каким-то рыцарем в желтом плаще, подумала. — «… Да он больше похож на большую мускулистую свинью, по ошибке принятую за человека, чем на благородного и изящного оленя!»
Незаметно повернув голову обратно, чтобы не дать Бенджену поводов для шуток, я заметила двух людей, стоявших недалеко от входа. Вели они себя достаточно странно. Самый первый, стоящий впереди черноволосый мужчина, ростом и шириной плеч не уступавший Роберту, не сводил глаз с нашей семьи и сидящих рядом вассалов. Его яркие зеленые глаза медленно скользили по мне, отцу, матери, братьям и другим, будто подмечая какие-то важные для себя детали.
Второй, судя по росту и очень похожим чертам, был родственником черноволосого. Братом или кузеном. Только его фигура была тоньше, а волосы русыми, как у моего среднего брата. Но в отличие от шатена его взгляд был устремлён в празднующую и пьющую недалеко толпу, с явным желанием присоединиться.
Неожиданно между ними произошел диалог, после которого «второй», взмахнув синим плащом, с четырьмя белыми снежинками (никогда не видела такой герб) ушел в сторону остальных лордов, а черноволосый пошел к нам, привлекая внимание остальных людей, сидящих за нашим столом.
«Что ему здесь надо?» — Подумала я, внутренне насторожившись. На Севере мне все говорили не доверять жителям юга, а его легкое сходство с Робертом еще сильнее усиливало это чувство. Но все равно, его действия повергли многих в легкий ступор.
— Хоуленд, давно не виделись. Как поживает лорд Айлис? — Обратился он к Холенду Риду, нашему вассалу из Ридов, которого я сегодня встретила и помогла отбиться от вонючих хорьков и их прихлебателей. Тот лишь развернулся и уставился на незнакомца своими пронзительными глазами, цвета тины, присущими только жителям болот. Как говорила старая Энн, наша няня, взгляд Рида способен напугать львоящера и я с готовностью с ней соглашалась — выдержать взгляд Хоуленда мог не каждый. Но шатен даже не шелохнулся, продолжая также приветливо улыбаться, а его изумрудные глаза будто еще сильнее разгорелись, становясь такими же яркими как северное сияние, которое иногда появлялось далеко на севере наших владений, около Стены.
— И вправду давно, лорд Темпер. Он умер полгода назад. — Ответил Холенд, первым разорвав дуэль взглядов, и, развернувшись, опрокинул в себя пол кубка вина. А из шатена, названного лордом Темпером, будто стержень вынули. Его глаза резко стали тусклее, руки опустились, а лицо очень быстро стало сожалеющим и печальным.
— Это очень плохие новости. Он был прекрасным человеком. — Сказал он, немного поклонившись в сторону Рида и приложив руку к груди. — Почему мне не сообщили такую печальную новость? Мы хоть и не были хорошими друзьями, но я всегда думал, что у меня неплохие отношения с Айлисом, чтобы присутствовать на похоронах.
— Потому что их еще не было. — Ответил Хоуленд, повернувшись и посмотрев на этого Темпера грустным и апатичным взглядом. — Я целый год был на Острове Ликов, а по традиции нашего дома только сын может похоронить отца. Так что пока я не вернусь в Дозор-в-Сероводье, приглашения на похороны не будут разосланы.
