Понемногу стал нарастать шум, будто кто-то бил руками по чему-то полому, а танцоры, ему в такт, начали понемногу подниматься, тихонько покачиваясь, создавая ощущения волн, проходящих сквозь них.
Очень резко удары стали сильнее, а к музыке присоединилась скрипка, флейта, какие-то странные погремушки и остальные музыкальные инструменты. Сами музыканты будто с цепи сорвались. Их движения, выполняемые в такт музыке, были резкими и взрывными, сопровождаемые легкими хлопками и притопыванием.
— Хе-ей!..
Вдруг резко крикнули они, еще сильнее ускоряясь, начиная делать такие движения, что просто диву даешься. Вот Эшара и еще две дорнийки резко изогнулись, выстави на показ свои… фигуры и почти упали на пол, пока их в последний не подхватили мужчины и, подняв, перенесли через себя.
— Хе-ей!..
Уже через минуту стало понятно, что главными в танце были дорнйики. Они выполняли самые разные движения и пируэты, иногда так выгибаясь и оголяя свои тела, что многие из присутствующих лордов (даже старых) так краснели, будто первый раз девушку увидели.
— Хе-ей!..
Оберин, Дейн и Темпер служили в качестве подстраховки, во время помогая и перенося дорниек, оставаясь незаметным, но очень важным элементом танца.
— Хе-ей!..
Сам танец был прекрасен даже без дорниек, в процессе оголивших руки и плечи. Мягкие и плавные движения, вместе с музыкой переходящие в резкие и прерывистые… Вместе они образовывали прекрасную картину, на которую можно было смотреть вечно.
— Хаггаль орель Ройне. — Сказал рядом со мной, какой-то мужчина, на которого я даже не посмотрела, не желая отрываться от созерцания танца. — Жизненный путь Ройнара. И любого дорнийца.
— Хе-ей!..
— Живи подобно огню, разгораясь все больше и больше. Гори, гори, подобно свече в ночи. — Продолжал говорить неизвестный, пока танец все больше набирал обороты. Настолько что уже были видны тела дорниек, полностью пропитанных собственным потом. Танец приближался к развязке. — Что бы потом, в один момент…
— Хе-ей!..
Танец закончился резко, как и начинался. Просто в один момент танцоры остановились, упав на колени, вместе с замолчавшей музыкой.
— Потухнуть, завершив свой земной путь.
Немного повернув голову и посмотрев в бок, я смогла разглядеть, что говорившим был дорниец в годах, с короткой бородой и теплыми карими глазами. Но самым главным моментом была его одежда — только семь людей в Семи Королевствах могли носить белый плащ королевской гвардии.
Грянувшие вслед за завершением танца аплодисменты чуть не оглушили меня, выводя из ступора. Как и моего брата Эддарда, весь танец не отрывавшего взгляд от лиловоглазой красавицы.
Это было потрясающе.
Я даже забыла, как дышать, застыв в одной позе, не решаясь сделать хоть одно движение, боясь помешать танцорам. И судя по лицу Эддарда и окружающих меня аристократов, они чувствовали себя точно также.
«Столько энергии… Столько жизни… Столько тепла… Хотела бы я так танцевать». — Подумала я, с легкой завистью смотря на собравшихся в группу дорниек и упорхнувших за пределы Чертога — им всем, как и мужчинам, нужно было сменить пропитанную потом одежду. — «Надо будет спросить у кого-нибудь смысл этого танца»
Как бы мне не хотелось еще побыть здесь, после таких представлений, но пир стремился к своему концу — большинство южан и северян лежали в пьяном угаре под столами, как мой жених и старший братец, а те, кто еще мог держаться на ногах, расходились по своим покоям, чтобы предаться сладким объятиям сна… или кого-то другого.
«Стоп! Мне же с Темпером нужно было поговорить!» — Вспомнила я свою мысль, хватая под локоть Хоуленда и шепотом прося провести в нужный шатер. Рид конечно сопротивлялся, говоря что не принято незамужней девушке поздно ночью ходить по чужим шатрам, но видя мой непреклонный и решительный взгляд, он вскоре сдался. — «Вот за что он мне так нравиться — сразу понимает, когда нужно отступить».
Проскользнуть сквозь пьяных стражников и гвардейцев отца, заранее накинув плащ с глубоким капюшоном, было делом нескольких минут, и вскоре, я с Хоулендом оказались в лагере, за пределами замка, где праздник и не думал стихать. Везде слышался мужской и женский смех, гуляли пьяные и блюющие солдаты, выскакивали из шатров полуголые девицы, а над кострами варились котлы с самым разным содержимым. В одном из таких я с удивлением узнала сестринскую похлебку, которую мне довелось попробовать, когда наша семья гостила у Мандерли.
«Вот где место Роберту, среди пьяниц и шлюх». — Подумала я, увидев как очередная проститутка выскакивает из шатра, отправляя туда воздушный поцелуй. — «А не среди воспитанных и благородных аристократов».
