Оставшуюся часть собрания, где Джон вместе с ночным послом обсуждали мелкие детали соглашения, я поил Роберта легким разбавленным вином и пытался перевести его ярость на битву, которая завтра произойдет.
Позже, когда Баратеон пришел в себя и отправился спать, захватив в свой шатер сразу трех полураздетых девиц (Тц-ц) Джон рассказал мне о результатах переговоров.
За Мартеллами оставались все привилегии полученные за все время правления драконов. Даже одно прибавилось — пока на Железном троне будет сидеть Роберт Баратеон, корона не сможет вмешиваться в личные дела Дорна.
Принцесса Элия и Рейнис отправятся в Солнечное Копье, где и будут жить под фамилией Мартелл. Все же они были не опасными в плане угрозы личностями — Элия, последняя принцесса свергнутой династии, будет лишена любой политической власти, а Рейнис все же девушка и претендовать на Железный трон не сможет по закону и постулатам Семерых. Тоже самое касалось и их потомков.
С Эйгоном оказалось все не так просто. Мальчика в будущем могут использовать, чтобы сеять смуту в стране или организовать подобие Восстания Блэкфайра. Было решено, что с достижением возраста восьми лет он отправиться в Цитадель, где будет обучаться мейстерскому делу, а позже, завершив свою цепь, отправиться на Стену, сменить своего старого предка — Эймон Таргариена, брата самого Эйгона Невероятного.
Когда я узнал КТО сидит на месте мейстера в Ночном Дозоре, от шока чуть не упустил последние слова Джона, сказав которые он отправился спать.
— Единственно послабление в этом вопросе, которое смог выбить из меня Темпер, было право мелкого Таргариена раз в год навещать Солнечное Копье и видеться с матерью. Кто я такой чтобы отказать в такой маленькой просьбе? — В старых глазах Аррена вспыхнула застарелая боль и грусть, увидеть которые мог только тот, кто с ним хорошо знаком.
«Все же Джон очень несчастный человек». — Подумал я, отправляясь к своему шатру и готовясь ко сну. — «Потерять двух любимых жен и восьмерых детей… Надеюсь Лиза сможет подарить ему счастье»
Так, размышляя на темы судьбы и моей дальнейшей жизни после нашей победы, я незаметно заснул, внутренне готовясь к завтрашней битве.
Эта битва решит все.
283 год от З. Э
Безымянный брод близ замка Дарри, Речные земли.
Война…
Это слово есть в каждом известном языке. Его знает каждый живущий на этом свете человек. И для каждого оно несет самые разные значения.
Для простого крестьянина война была концом. Концом всей его жизни, ведь он либо умрет от голода, из-за повышенных налогов, либо будет прирезан мимо проходящими солдатами и мародёрами, разницы между которыми зачастую нет, либо угнан в смерт… ополчение или плен по приказу одного из лордов. Для наемника война — это золотое время, когда за убийство и грабеж тебя не только не накажут и повесят на ближайшем суку. Тебе за это заплатят. Для любого рыцаря или лорда война это шанс, выпадающий не так уж и часто. Шанс на получение славы, новых титулов, земель, привилегий, богатств и женщин о которых могли только мечтать их далекие предки.
Для принца Ливена Мартелла, младшего брата бывшей принцессы Мартелл и ныне одного из Королевских гвардейцев Эйриса II Таргариена эта война была не первой. Прошедший восстание Крысы, Свиньи и Быка, войну Девятигрошевых королей, зачистку Королевского леса и десятки других конфликтов, за последние годы произошедших на землях Семи Королевств, он был ветераном, давно привыкшим к виду крови и чувству близкой смерти. Но этот раз был для него особенным.
Сейчас он шел в бой, в котором мог погибнуть, не ради семьи, не ради клятвы, даже не ради своего короля. Он шел вперед ради чести.
Чести Королевского гвардейца. Того, кем он является уже многие годы. И сейчас, облачившись в свою лучшую броню и взяв в руки любимое копье, годами сопровождающие его на поле боя, Ливен вышел из своей палатки, расположенной в центре лагеря правого крыла.
Тысячи копий, построенных в нестройные ряды, предстали перед его взором. Сегодня все эти доблестные мужи пустынного Дорна помогут истинному дракону взлететь в небеса. Сегодня они прольют кровь мириад предателей, показав, что бывает, если забыть о своей клятве и предать своего короля. Сегодня они покроют себя славой, которая будет греметь веками, оставив о себе прекрасные строки в бесчисленных мировых поэмах.
Оглядев еще раз стоящих рядом соратников, которые вместе с ним пойдут вглубь вскоре развернувшейся битвы, он приготовился произнести речь, подняв боевой дух на еще большие высоты.
— Послушайте меня, сыны Дорна, в этот день… — Уже начавшееся обращение прервала резко заткнувшая рот и нос ткань, запах которой силой десятка пудовых молотов ударил по сознанию, мгновенно отправляя принца в мир грез.
— Не сегодня, принц Ливен. Не сегодня. — Слова, принадлежащие его «заместителю», выскочке, лишь благодаря деньгам получивший титул лорда, были последними, что услышал королевский гвардеец.
