— Войско Робба Старка состоит из двадцати трех тысяч северян и семнадцати тысяч речников. Вместе — сорок тысяч. — Продолжил я мысль, как самый осведомленный и тот, кто вообще принес эту новость. — У Станниса, после осады Королевской гавани, осталось в лучшем случае тридцать–тридцать две. У Ланнистеров же все не так плохо как кажется. Десять тысяч сейчас удерживают Харренхолл и блокируют Королевский тракт для армии северян. Пятнадцать стоят под стенами столицы, ждут новых приказов. Еще две тысячи под командованием Кивана Ланнистера, собравшем выжившие и отколовшиеся после поражения Старого льва на Шутовской переправе отряды, стоят в Приюте странника и восстанавливают силы после боя. Ну и нельзя забывать про моего брата, который «воспользовался»… — Особенно выделил я последнее слово. — … уходом Молодого волка с Запада и теперь вяло осаждает Золотой зуб, больше тяня время, чем пытаясь выгнать оттуда северян. По итогу у львов осталось почти тридцать две тысячи человек. Добавим к ним шестьдесят тысяч Тиреллов и получим армию в девяносто тысяч мечей. Получается неслабое превосходство над двумя другими королями. Так что победитель еще не определен, Оберин. И определится он очень не скоро.
— И скорее всего это будут Ланнистеры. — Добавил Доран, заставив меня и Оберина удивленно на него посмотреть. — Вы кое-что забываете. Простор это житница Семи Королевств. А судя по белым воронам из Цитадели, зима как никогда близка. Север никогда не был богат на урожай, а Речные земли горят. Штормовые земли в приближающийся сезон дождей если и превосходят их, то ненамного. В перспективе долгой войны победит тот, у кого самые большие запасы зерна в амбарах. И это не Старк и не Баратеон.
«В этом он прав» — Подумал, почесав отросшую за последнее время бороду. На самом деле я прекрасно понимал, что просто так война не закончится, поэтому и отдал приказ на убийство Джоффри. Какой бы неуправляемой и садистской тварью не был этот мальчишка, мой единственный агент в Красном замке, который смог чудом избежать загребущих рук Паука, Мизинца и королевы, передавал очень неутешительные новости — как бы не брыкался и кусался этот львеныш, он не смог бы даже мяукнуть против своего деда — Тайвина Ланнистера. При нем Старый лев точно бы взял бразды правления в свои руки и Молодому волку и Последнему оленю пришлось бы ой как не сладко.
С другой стороны психопортрет Томенна был почти полной противоположностью его брата — добрый, мягкий, податливый, нежный и очень легко убеждаемый. Этот мальчик сейчас находился в том возрасте, когда только формируется тот стержень, на котором строится личность человека и его принципы. А зная Королеву Шипов и ее внучку, недалеко ушедшую от бабки, я прекрасно представляю какие баталии начнутся за влияние над малолетним королем. Как бы Ланнистеры и Тиреллы не перегрызли друг другу глотки раньше чем это сделают Старки и Баратеоны.
Воцарилось гнетущее молчание, где мы с Оберином молча цедили свое летнее вино, а Доран чистил красный апельсин бритвенной острым ножом, легко и непринужденно срезая желтую кожуру, оставляя лишь рубиновую мякоть.
— Так из-за чего ты позвал нас на свой корабль? — Наконец спросил меня Доран, напомнив, зачем я вообще выманил двух принцев из их замка и попросил прийти сюда.
— У меня есть для вас подарок. — Сказал я и, повернувшись в сторону широкой двери ведущей в каюту, крикнул. — Парни, завозите его!
Буквально через несколько секунд дверь открылась, и внутрь завезли заранее вытащенную из трюма гигантскую клетку, полностью накрытую плотной красной тканью, из-под которой прекрасно слышалось громкое нечеловеческое рычание.
— О, Фел, ты нашел на краю мира еще одну неведомую тварь и решил подарить нам? — Удивленно и с небольшими сарказмом спросил Оберин, вставая и начав ходить вокруг начавшей дрожать клети. — Ты же знаешь, что Доран не особо любит всяких экзотичных зверушек.
— А вот здесь ты не прав, мой друг. — Усмехавшись, подойдя к клетке и взяв в руку покрывающую ее ткань. — Хоть он и недалеко ушел от зверя, но это человек. Человек, который по глупой шутке богов имеет право ходить по этой земле. И он много кому причинил вреда. Особенно вашему дому.
После этих слов, я с силой сдернул ткань и имел удовольствие увидеть два шокированных взгляда, принадлежащих принцам Дорна.
— Клиган… — Почти прошептал Доран, выронив из рук нож, со звоном упавший на пол.
— Не верю… Что здесь делает Гора? — Все также неверующе прошептал Оберин, встав и подойдя к клетке, где на цельнометаллическом стуле сидел один из самых сильных и опасных людей во всех Семи королевствах — глава дома Клиганов, Григор Клиган.
— ОТПУСТИТЕ МЕНЯ, ТВАРИ!!! — Натурально взревел этот великан, заставив нас невольно схватиться за уши.
«Чертов мутант» — Невольно подумал я, беря у подошедшего слуги небольшой железный тюбик с иглой и втыкая его в оголенное плечо Горы, так и бугрящееся стальными мускулами.
