— Хм-м-м… Ожидаемо. — Краями губ улыбнулся Доран, заранее ожидавший такой просьбы. — Я исполню твое желание, мой друг, но ты ведь прекрасно понимаешь что тут, как и много лет назад, когда тебе только даровали титул, нужна более формальная причина. Пленение и доставка Клигана, конечно очень хороший повод, но это подарок роду Мартелл, а нужно что-то, что не даст возразить остальным лордам и принесет пользу всему Дорну.
«Ожидаемо» — Подумал я, садясь на свое место и делая глоток из наполовину пустой чаши. — «Хотя ты немного приврал, Доран. В нынешнем Дорне тебе мог хоть чем-то возразить только почивший недавно Вариан»
Сам по себе титул Лорда-знаменосца отличается от титула Лорда-вассала, как Королевский гвардеец от простого рыцаря. Если простой вассал просто правит своим доменом от лица сюзерена, имеет право самостоятельно вести суд и должен подчиняться каждому слову вышестоящих знаменосцев, грандлорда и короля (хотя последнему мы уже лет пятнадцать не подчиняемся), то знаменосец, в глазах остальных, это уже настоящая сила. Право на большую в два раза армию, право создавать и принимать под руку вассальные дома, право заключать договора о протекции гильдий, право самостоятельно вести войну и наконец — право, в случае чего, посылать своего господина так далеко и надолго, насколько хватит сил, уверенности и наглости. Ярчайший пример последнего — Фреи, поколениями вертящие на одном месте мнение своих сюзеренов Талли, на что те отвечали той же монетой.
Так что лордов в Семи Королевствах очень много — только по последней переписи, устроенной Цитаделью восемь лет назад, их насчитывалось порядка пяти сотен. В то время как семей, имеющих право на собственное знамя, едва ли насчитается три десятка. Каждый грандлорд тщательно выбирает дома, которые решает возвысить до этого титула, зачастую отказывая претендентам, несмотря на все их заслуги.
И это неудивительно — большинство родов-знаменосцев обладают самой большой силой и влиянием в своих королевствах и зачастую способны поспорить в этом с Великими домами. За примерами даже далеко ходить не надо — вспоминаем ныне покойных Рейнов и Айронвудов, желавших столкнуть своих сюзеренов с кресел грандлордов.
Из-за этого Доран и не мог просто так вручить мне этот титул. Его бы просто не поняли другие лорды. Но выбора у него просто не оставалось — в преддверии смуты, которая уже начала разрастаться в Вестеросе ему нужен был стабильный и сплоченный Дорн, а своим отказом он мог обидеть одного из своих вернейших союзников, в руках которого находились огромные денежные средства, все морские силы королевства и седьмая часть его армии.
— На самом деле предложение у меня есть. — Сказал я, удивив сидевших рядом братьев. — Но прежде чем его говорить, я должен кое-что узнать, мой принц. Что вы планировали делать после смерти Визериса и вашей неудачи с женитьбой на нем принцессы Арианны?
На лице грандлорда не дрогнул ни один мускул, в то время как глаза Оберина очень быстро забегали по его и моему лицу, хотя лицо он удержал. Значит, о планах брата он знал.
— Откуда ты об этом знаешь, Фел? — Нервно спросил у меня второй принц, краем глаза следя за замершим братом. Опасался, что Нимерос подумает, что он выдал мне такую важную информацию, по пьяни или старой дружбе.
— Простая логика и случайность. — Ответил я, посмотрев на заинтересовавшегося моими словами Дорана. — С того момента как последние Таргариены сбежали в Браавос за ними присматривали мои люди, отвечавшие за распределение моих вложений в Железном банке. И один из них заметил человека с небольшой бляшкой в виде герба Мартеллов, несколько раз общавшегося с Виллемом Дарри, бывшим мастером над оружием Красного замка и воспитателем малолетних драконов. Если сложить факт этого общения, до сих пор ходящую в девках Арианну и нейтралитет Дорна в войне, ваше бездействие становится понятным. Вы хотели выдать за Визериса Арианну и с его помощью, и полученной от брака Дейнерис армии дотракийцев, покорить Семь Королевств и отомстить Ланнистерам. Но все планы пошли прахом после «коронации» короля-истерички расплавленным золотом.
Молчание, воцарившееся в каюте, было напряженным. Оберин нервно пил вино, искоса бросая взгляд на нахмурившееся лицо брата, сложившего пальцы домиком и напряженно на них смотрящего. Я же спокойно смаковал виноград, запивая его изумительным изумрудным вином, к которому уже давно пристрастился. Ведь на Земле ничего подобного никогда не было и эта диковинка с Летних островов оставалась для меня интересной и необычной даже спустя двадцать лет, с того момента как я ее попробовал.
